— Ты же не считаешь меня чьим-то проектом, надеюсь? — прищурился я.
— Я знаю, что это не так, Миша. Такие технологии, будь они известны, давно бы появились за лужей, однако мы далеко впереди их по уровню Зодчества. Для меня большая загадка откуда в такой голове такие знания. Конечно, русский Да Винчи — это прекрасно. Почему бы и не поверить в такую красивую легенду. Но ведь каждому в уши это не занести, уж поверь, — вздохнул он. — А на руку слухам о твоей «засланности» играет то, что ты собрал у себя на землях немыслимое количество неблагонадёжных людей. Здесь и раньше было тесно от сомнительных личностей, а сейчас половина всех известных представителей!
Кожин остановился, сунул руки в карманы пальто.
— Несколько дней назад я выслал отсюда тех, кто действительно неблагонадёжен, — последовал его примеру я. — Остальные пригодятся. История с Ольгиным закончена, сам понимаешь.
Хрономант склонил голову набок:
— О да, тут ты нам подложил порося, конечно. Ещё и радикалов перебил, за которыми тоже приглядывали. И вот мы медленно подходим к вопросу, который я очень хотел бы тебе задать.
— Слушаю.
— Мне нужны твои «перехватчики». Сейчас ты используешь их для своих целей, довольно мелочных. А я вижу перспективы. Большие перспективы. Мне нужен Ольгин, — хищно улыбнулся Кожин.
— Ты хочешь, чтобы я передал тебе технологию изготовления?
— А ты можешь? — взбудоражено спросил Олег.
Я помотал головой.
— Это может быть делом государственной безопасности! — важно сказал он, но махнул рукой, увидев мою скептическую улыбку.
— Я слишком хорошо к тебе отношусь, Миша, — цокнул языком хрономант. — Может быть, надо уже пожалеть об этом. Ладно, тогда мне нужно с десяток подобных причиндалов. У службы внешней разведки имеются предположения о местах, где скрывается Ольгин. Если бы туда поставить твои коробочки…
Он мечтательно закатил глаза.
— Подумаю, — уклонился я от прямого ответа. — Вещь недешёвая в производстве. Но сначала хочу разобраться со своими славными соседями, если не возражаешь.
— Не возражаю, но хочешь, я решу эту проблему? — прищурился Кожин. — Одна голова Мухина — один перехватчик? Как тебе валюта?
— Я сам решу, — улыбнулся ему я. — Будут тебе перехватчики. В знак дружбы. Но нужно подождать.
У меня был свой план. План, который уже воплощался в жизнь. Боярский отыскал несколько разорённых Мухиными купцов, которые согласились выступить подставными лицами. На это ушли приличные средства. Настолько приличные, что я выставил свой Сгусток Озарения, взятый в Злобеке, на аукцион, и сейчас за него торговались несколько крупных родов. Цена росла каждый час.
И ведь всегда есть шанс, что при инициации сущности им попадётся уже известная схема. Но если вдруг выпадет нечто уникальное, революционное, то род может просто разбогатеть, предоставляя технологию по патенту. На это и рассчитывали торгующиеся за Сгусток Романовы, Федотовы, Панкеевы и Розенкройцы.
Ничего, даже если там какая-нибудь ферма — от богачей не убудет, а мне поможет. Пока у меня есть некоторые сложности с финансами из-за немыслимых трат. Скоро, конечно, всё изменится. Производственные здания в Константине уже были готовы, и ресурсы на них пришлось закупать дополнительно.
Осталось запустить их. И для этого мне нужно было завершить последний проект. Тот, которого ждал Черномор. Да и я, если честно. Было крайне любопытно увидеть его в действии.
Но пока мы работали над криминальной империей. Долговые обязательства перехвачены. Сегодня ночью Черномор должен будет провести атаку на сетевые ресурсы Мануфактуры, для большего хаоса, а в общественном поле уже появились слухи о проблемах у Евгении Мухиной. Завтра с ней должен будет пообщаться ещё один «доверенный человек» Боярского. Разорившийся барон Спиннер, за небольшую копеечку и моральное удовлетворение согласившийся стать посредником между мной и Мухиной по подводу активов.
Ну и на почту губернатора Кобрина упала фотография его развлечений с любовницей. Судя по добытому видеофайлу из кабинета градоправителя — мужчина очень испугался. Это хорошо. Значит, с этим тоже можно работать. Пока не найду ему замену.
Глава 9
Монастырские напевы отражались от каменных сводов и разлетались по тёмным коридорам. Мягкая и красивая музыка обрамляла мужские голоса в особенную оболочку, отчего всё вокруг происходящее обретало истинную магию. Звуки хора настраивали на рабочий лад, да и что-то в груди приятно дрожало, будто бы являлось свидетелем невероятного таинства.
Фальшивая стена с тихим гулом отъехала, пуская меня в лабораторный блок. Пахнуло здесь не так, как в общих коридорах. Примесь тёплого пластика и озона. Дышать стало чуть тяжелее, воздух будто наполнился мёдом. Я, размышляя о дополнительной вентиляции, заглянул в Биомодуль. Когда дверь с шелестом затворилась за моей спиной — автоматически включились лампы подсветки вокруг блоков. Тело геоманта висело без движения, и индикаторы на его камере горели красным. Я покачал головой. Что ж… как и следовало ожидать — здесь неудача. Спёкся, братец. Я прошёл к соседнему баку, на ходу снимая пальто. В этом месте расположилась вторая часть культиста. В самом Биомодуле система кондиционирования работала хорошо, правда чуть посвистывала, но не отвлекала. Я повесил пальто на плечики, взял бутылку холодной воды со стола и открутил непослушную крышку. После чего неторопливо изучил показания, скрупулёзно собранные за время моего отсутствия. Цифры, объединённые заботливым анализом Черномора с конечными выводами, бежали неоновыми столбцами, скрывая в себе ответы на сложные вопросы. Я жадно всмотрелся в поток информации.
Осушив бутылку наполовину, я поставил её на место и только теперь перевёл взгляд на голову пленника. Та совсем чуть-чуть подросла за эти дни, а вот активность необычных клеток снижалась день ото дня. Причём у тела раза в два интенсивнее. Как итог — его уже можно везти в трансмутатор, а вот с головой ещё есть шансы пообщаться. Получается, запал регенерации находится в мозгу. Любопытно.
Голова геоманта хлопала глазами в янтарном растворе и шевелила маленькими ручками. Когда пленник увидел меня, то задёргался. Он щурился, хмурился, кривил рот и говорил со мной пузырями, иногда потрясая крошечными ручками в выражении максимальной степени негодования. Шланги, поддерживающие жизнеобеспечение культиста, болтались в вязкой жидкости, как гофрированные щупальцы осьминога.
— Хозяин, по моим расчётам процесс регенерации должен остановиться в течение недели, — проговорил повисший рядом со мной Черномор.
Я кивнул, задумчиво изучая культиста. Биологический возраст Алексея Лапшина, начальника изысканий из Мурманской области, был где-то плюс-минус тот же, что и на момент смерти десять лет назад. Вот только уверен: долгожительство и бессмертие — результат разных химических процессов.
Я постучал по