С воем осел обращённый лось, которого сноровисто добивали охотники.
— Михаил, — заорал Вепрь, указывая мне на Люция. Я кивнул и неспешно двинулся к вечному, внимательно наблюдая за происходящим. Новая тварь Бессмертным Стражем не была. Третий ранг, не выше. Что было в округе, то и притопало. Подспорьем колдуну оказался широкоплечий монстр, больше похожий на оживший бульдозер с длинными шипами. Новый противник повернулся к нам и, переваливаясь с одной жирной ноги на другую, враскачку, затопал навстречу. Бессмертный раскачивался из стороны в сторону, но меч не бросал. На лице Люция появилась безумная улыбка, а в следующий миг вечный схватился свободной рукой за шип и подтянулся ближе к цели. Меч бессмертного полыхал золотыми буквами гравировки.
— Вепрь, назад. Вытаскивай всех, — приказал я. — Рапиру тоже. Не давайте ему прийти в себя! Он инициирован.
Охотник бросил взгляд на лежащего обращённого, затем на повисшего Люция. Сплюнул и кинулся выполнять приказ. Изменённого вольного подхватили Лис и безымянный охотник. Вепрь остановился рядом со мной:
— Ваше сиятельство, а вы?
— Я за Люцием!
— Ему уже не помочь, ваше сиятельство!
— Выполняй, — отмахнулся я и ринулся на помощь Люцию, который полз по разрывающему его лезвию к противнику. Тот же, уверенный в своей победе, шагал ко мне навстречу, задевая деревья плечами, закованными в древний и побитый пластикор. На крошечной голове чудом держалась каска западного образца.
«Посмотри какой красавец! Какие линии, какой образ» — снова воззвал я к Скульптору, и тот, внезапно, ответил:
«Фу»
Сказав своё отношение к материалу, он наглухо замолчал. Засранец какой. Люций тем временем дополз до тела монстра и только в этот момент осквернённый осознал, что что-то не так. Повернул крошечную головку в сторону человека и в тот же миг бессмертный отрубил её. Мелкий шарик свалился под ноги споткнувшемуся монстру и хрустнул, раздавленный. Чудовище осело, застыв грудой осквернённой плоти посреди чёрно-серого леса.
Люций же молча выломал шип и протащил его сквозь себя. С безумным видом посмотрел мне в глаза и указал мечом в сторону, куда текла чёрная энергия осквернённых каналов. Я кивнул и бросился в атаку.
— Да как такое возможно? — завопили оттуда. — Почему ты не подчиняешься⁈ У тебя нет защиты! Кто ты такой?
Люций сплюнул кровью и расхохотался, а затем довольно бодро для своего ранения побежал на голос.
— Кто ты⁈
— За Сашку! За Сашку! — заорал в ответ Люций. — За Сашку, тварь!
Я замедлил бег. С каждым шагом амулет касался ожога на груди, и это было крайне неприятно. Однако боль значит лишь одно — я ещё жив. И наконец-то видел Шепчущего Колдуна. Из-за деревьев появилась высушенная фигура человека, замотанная в сгнивающие одежды. Она выставила обе руки со скрюченными пальцами, направив их на вечного.
— Почему ты не подчиняешься⁈ Почему ты не принимаешь Скверну⁈ — женский голос перестал быть чарующим, он наполнился яростью и нечеловеческой злобой. Голова в капюшоне дёрнулась и повернулась ко мне, длинные седые волосы, обрамляющие лицо мумии, всколыхнулись от движения. Изуродованная кисть указала на меня, и амулет снова потеплел, а затем и раскалился. Пламя набросилось на ожог. Я зашипел от боли, но ошибки Рапиры не сделал.
— Вас не должно быть! — заверещал Шепчущий Колдун и посмотрел на Люция, чтобы увидеть, как вечный, залитый кровью, в прыжке замахивается мечом. Время как остановилось. Хватка пламени на моей груди ослабла. Порождение Скверны задрало голову. Клинок Люция, высекая искры, встретился с выставленным металлическим посохом. От удара Колдун пошатнулся.
— Кто ты⁈ — в панике орал монстр. Люций упал в серую траву, перекувырнулся и оказался на ногах, двинувшись по дуге так, чтобы Колдун был между ним и мной. Шепчущий следил за его перемещениями, но и про меня не забывал. Скорченная кисть снова зажгла амулет пламенем. Зубы заскрипели от режущей боли. Ну нет, приятель, так меня не взять. Мой меч также встретился с посохом Шепчущего. Несмотря на то что основная сила Колдуна — воздействие на разум — двигался противник ловко. Он отражал наши удары один за другим. Давление на амулет упало — драться и колдовать противник не успевал.
А я — да. Во время очередного выпада, я ткнул его в лицо воздушным кулаком. Колдун отшатнулся, мотнул головой и тут же получил сталь в грудь. Схватился за вспыхнувшее гравировкой лезвие серыми когтистыми ладонями.
— Чужак… Кто это, Чужак? — прохрипел он, глядя мне в глаза. Я молча рванул лезвие вверх, рассекая тело Колдуна, и мёртвое порождение Скверны упало на колени. Люций же нанёс ещё несколько ударов по убитому, приговаривая:
— За Сашку! За Сашку!
Я перевёл на него взгляд:
— Всё. Уходим.
— Почему? Ведь ещё идут! — радостно улыбнулся Люций. — Дай я убью их всех.
Рана на его груди уже затянулась. Минуту назад через вечного можно было на звёзды смотреть, а теперь из следов только рваный камуфляж да пятна крови.
— Не сегодня, — выдохнул я, затем мельком определил, где кристаллы в шипастом толстяке и в колдуне, быстро извлёк их. Люций ещё раз пнул мёртвое тело и шмыгнул носом.
— Будешь знать, да? — с безумной улыбкой сказал он покойнику.
Я поморщился, и не только от боли. У меня на груди горел чудовищный пожар от ожога, однако амулет сохранил эффект Эха, пусть и сильно в урезанном значении. Наклонившись, я подхватил железный посох мёртвого Колдуна. Пригодится.
— Он обращён, ваше сиятельство, — крикнул Вепрь. Охотник стоял в кузове пикапа, держась за поручень. Машина летела по дороге на юг. Тугой ветер давил на командира вольных, однако такую глыбу сдвинуть было непросто. По нашему следу мчался второй пикап, в кузове которого под присмотром Али и Слона лежали вырубленные Бивень и Скала. Скверна в них уйдёт в церкви отца Игнатия, ничего страшного. Проходили мы уже подобные обращения. Гораздо серьёзнее была ситуация с Рапирой.
Последний лежал в кузове пикапа, спелёнатый тросами для лебёдок. И очень нервировал своего командира. Вепрь держал оружие наготове.
— Я говорю, он обращён, ваше сиятельство! — ещё громче повторил лидер вольных.
— Да, — многозначительно