— Изыщите способ избавиться от него, — продолжает старший коллега. — Да, кстати, только не пытайтесь использовать свои связи в администрации поместья или в полиции. Об этом незамедлительно узнает шаббак, и тогда они в него вцепятся и начнут раскручивать тему.
— Да, понял, — снова кивает Свиньин. И снова невесело.
Но Сурмий был к нему снисходителен, как старший и опытный к начинающему:
— Вам нужны деньги?
— Нужны. Я потратился в дороге, — он очень надеялся, что резидент спросит, как прошла поездка, и тогда он похвалится своими успехами в том предприятии. Но старший коллега ничего на этот счёт не спрашивал, а лишь принёс из другой комнаты десять монет. «Вот, держите». А Ратибор тут вспомнил:
— Ко мне сегодня приходили раввины из окружения мамаши — после того, как я немного осадил секретарей Бляхера и потребовал у них точной даты бальзамирования тела.
— Так-так, — сразу заинтересовался Сурмий. — И что они хотели?
И тогда юноша пересказал в подробностях всю эту историю с раввинами. После чего старший товарищ хоть немного повеселел и спросил у Ратибора:
— Так вы не поняли, зачем они приходили?
— Признаться, так и не понял.
— Они приходили дать вам взятку. Подкупить. Сначала осуществили «наезд», чтобы вы были помягче, а потом предложили денег.
— Предложили, но всего два шекеля. Как-то мало для подкупа дипломата, — с сомнением замечает юноша. Тем не менее он был немного горд собой. Как ни крути, а это была первая попытка подкупить его. Для его возраста, что ни говори, а достижение.
— Они здесь при дворе все немного тупые и очень, очень жадные. Скорее всего, из казны им выдали намного больше, но они решили подрезать казённых деньжат. Вот и предложили вам этакую малость. Вы правильно сделали, что ничего у них не взяли, — и после он продолжил, уже без особого веселья: — А ещё вы правильно сделали, Свиньин, что пришли и всё рассказали мне про этого Тараса; теперь я буду знать, что это за коллега ходит к нам на танцы.
В общем, можно было расставаться. И юноша встал. А Сурмий стал одеваться.
— На работу пора. Подождите меня, выйдем вместе, — и тут и вспоминает: — Да, кстати, — Сурмий вспомнил, надевая калоши, — ваш протеже пошёл на повышение.
— Вот как?! Отлично! — чуть оживает молодой человек.
— Да, ваша наводочка насчёт смотрителя Белкина из Малого Варева сработала. Комиссия вернулась только вчера. Этот Белкин воровал безбожно, и всю провизию, как вы и предполагали, возами гнал за границу, в обход таможен. Он смещён с должности. А наш бухгалтер, кажется, получит первое повышение и обойдёт некоторых, у которых с содержанием правильной крови повыше будет.
— Это хорошо, — произнёс юноша.
— Это отлично, — почти весело поправил его Сурмий. — Те в бухгалтерии, у кого кровь лучше, теперь будут ему завидовать и строить козни, а это ещё больше привяжет к нам нашего бухгалтера. Я уже думаю над тем, как организовать ему вторую ступень на карьерной лестнице. Но на этот раз нужно что-то значимое. Нужно, чтобы он как следует отличился. Тут нам каким-нибудь Белкиным не обойтись, — резидент уже накинул дождевик. — Есть у вас что-нибудь на примете?
— Что-нибудь большое? — юноша пожал плечами. — Не знаю, но мне кажется, местные бандиты в день собирают целую кучу денег с въезжающих торговцев. Мне кажется, мамаше эти деньги не помешали бы. Хотя…
Он не договорил, так как Сурмий замер, уставившись на него с некоторой долей удивления. И тогда Ратибор спросил у него:
— Что?
— Ничего, — наконец очнулся резидент. — Очень даже неплохая идея. Я посоветую нашему славному Аарону Куну произвести хотя бы приблизительные расчёты возможных ежедневных поступлений в казну, если организовать въездные сборы, и эти расчёты отправить руководству бухгалтерии. Вы знаете, друг мой, это дельце может и выгореть, и тогда нашего Куна могут заметить высшие сановники мамаши. Это будет большой для него шаг наверх.
— Но если это дело выгорит, — рассуждал Свиньин, — многие уважаемые люди в Кобринском будут… расстроены.
— И это будет нам на руку, — усмехается старший товарищ. — Это усилит напряжение в местных элитах. Раздражение мамашей и её администрацией, — наконец он гасит свет и открывает дверь. — Я выйду за калитку первый, вы постойте ещё минут пять, подождите.
Так они и поступили, Сурмий вышел за калитку и скрылся во тьме, а молодой шиноби подождал немного, прежде чем пойти к себе. Шёл он, и настроение у него было странное. Мучали его нехорошие размышления на тему, куда деть Тараса из Кобринского. Но и хорошие мысли его не покидали. Он был рад, что его протеже Аарон Кун начал свою игру, то есть найденная им тема начинала потихонечку расти и работать.
⠀⠀
* ⠀ * ⠀ *
⠀⠀
А наступившее утро его удивило так удивило. Едва он вошёл в приёмную, даже не дав секретарям закрыть за собой дверь, как новый дежурный секретарь сообщил ему немного напыщенно:
— Бляхера сегодня не будет, но к тебе сейчас придут значимые люди, они будут с тобой говорить. И разговор будет важным. Жди. Только не здесь жди, а в коридоре. А то от тебя воняет, а мы потом тут задыхаемся.
Ждать ему пришлось целых три часа, но оно того стоило. Он уже собирался снова войти в приёмную и поинтересоваться, где же обещанные значимые люди, как в самом дальнем конце коридора появилось несколько чистокровных в окружении целой стаи секретарей в разноцветных халатах. Двух людей из двигающейся к нему делегации Свиньин сразу узнал. То были вчерашний ребе Гидьён и давнишний знакомый шиноби ребе Рене бен Абидор. Но на сей раз главным среди приближающейся делегации был раввин, весьма богатый чревом и бородой. Он шествовал первым, чуть впереди остальных, и его коллеги, подчёркивая его статус, чуть отставали и сразу дружно кивали шляпами и бородами, едва этот пузатый человек произносил хоть слово. Юноша сразу понял, что разговор будет и вправду серьёзный.
«Свершилось, кажется; ах, неужели мне дату точную сегодня назовут?!».
Когда делегация приблизилась, юноша заранее стал кланяться и отвесил приближающимся значимым людям не менее десятка самых учтивых поклонов. А ребе с великим чревом остановился шагах в пяти от юноши и, указывая на него пальцем, поинтересовался у своих спутников:
— Вот это вот, что ли?
— Да-да, уважаемый ребе Калиновский, — тут же подтвердил Рене бен Абидор. — Это он. Он посланник Гурвицев. Смешной, да?
— Нет, он не смешной. Он отвратительный, — отвечает ему Калиновский, разглаживая свою бороду. — Впрочем, какие господа, такой у них будет и посланник. Барух Ашем (Слава Богу), что