Из Эм приходится всё клещами тянуть. Загадочная девочка Эмма. У них это семейное. Вся информация по её отцу засекречена. Гриф «особо секретно». Даже фото имеется только одно — закрытый цинковый гроб.
Решение рабочих проблем уходит на второй план окончательно, когда от Эммы к полуночи так и не поступает звонка. Сообщения туда же. Весь день тишина.
Паша утверждает, что она с подругой из квартиры не выходили. Впервые жалею, что камеры внутри не установлены. Места себе не нахожу до такой степени, что в половину первого ночи поднимаюсь по лестнице одной из многоэтажек в Долгопрудном. И каково моё удивление, когда вижу, что в дверь её квартиры стучится другой парень.
Услышав шаги, он оборачивается, и мы встречаемся взглядами. Странные чувства испытываю, доселе мне неизвестные. Молодым бараном себя ощущаю.
— Забаррикадировались девчонки в квартире. Держат оборону, — с весельем в голосе он произносит, протягивая мне руку в знак приветствия. В отличие от меня он настроен более дружелюбно. — Вы к Эмме? Она пообещала мне выдать Олю в течении пяти минут. Уже прошло двадцать.
По выправке и уверенному спокойствию понимаю, чем парень занимается в жизни. Сам был когда-то таким.
— Не идут на контакт? — спрашиваю у него после приветствия.
— Им там очень весело, а мы мешаем, — усмехается он.
Не успеваю коснуться двери, как она распахивается. В проеме появляется Эмма, я бы сказал, в слишком веселом виде. Секунды хватает понять — она пьяненькая. Несмотря на легкое покачивание, привычные грация и легкость при ней, плавными движениями она отстраняется назад на пару шагов.
— Андрей, если хочешь, можешь её выносить, — Эм указывает ладошкой в сторону своей комнаты. — Если нет, то через пару минут Оля выйдет, — последние слова Эмма погромче произносит, не скрывая веселья, явно старается чтобы подруга услышала. — Хотите чаю?
Наконец-то Эмма ко мне голову поворачивает и широко, приветливо улыбается.
— Я забыла позвонить, да? — прикрыв ладошкой рот, она строит испуганную гримасу, но по шальному блеску в глазах понятно становится — это игра.
— Только вспомнила? Очень приятно, — позитивом от неё заряжаюсь.
— Мы просто долго занимались, — Эмма возводит глаза к потолку, театрально вздыхает, дескать, очень устали.
— Оля, шевели ножками, — парень заглядывает в квартиру, зовет девушку громко.
Эмма дергается. Встав на носочки, поверх моего плеча смотрит вглубь подъезда. Её брови ползут к переносице. По воинственному и даже враждебному виду понимаю: новому посетителю она не рада.
Обернувшись, замечаю ещё одного парня. Вот это культурная программа у девочек вышла. Сей экземпляр ровесник Эммы. Высокий, волосы темно-русые, крепкий. Кивнув Эмме, он устремляет взгляд в спину Андрея.
— Вот глупая, — шепчет Эм, свернув (точно ли здесь должно быть именно это слово?) недовольным взглядом в сторону своей комнаты.
Андрей тут же понимает в чем дело.
— Ты зря приехал. Я её сейчас уже домой отвезу, — сообщает, не удосуживаясь посмотреть на вновь прибывшего.
— К ней домой её отвезешь, — слишком борзо произносит парнишка.
Как только честная компания жилище маленькой принцессы покидает, последняя возвращается в свою комнату и мигом на диван забирается.
Занимаю её рабочее кресло и, упираясь локтями в ноги, смотрю на неё.
Эми всегда выглядит до умопомрачения прекрасно. По моей личной шкале она топ. Красивее в жизни никого не видал, хотя и много где был, с многими встречался. Однако сегодня она по-особенному хороша. Щечки горят, глазки задорно блестят. Мне не нравится, что она напилась, но я рад, что она это сделала дома, а не в людном месте.
— Ты сердишься? — не вставая с дивана, Эмма позу меняет. Закидывает ножки на спинку дивана, голову свешивает и смотрит на меня.
Сказать, что я её хочу, ничего не сказать. Невозможно не хотеть. Сложно думать о чем-то ином.
— А как ты думаешь? Обещала ведь не забыть, — злиться на нее не выходит.
— Вообще-то, я не забыла. Всё помнила. Но Оля принесла две бутылки вина. Мы увлеклись. А потом я решила, что ты будешь ругаться.
Эми прикрывает глаза, затем совершает нечто невообразимое. Сначала одну ножку перекидывает за голову, выгибается, касается кончиками пальчиков пола, затем повторяет движение второй ногой. Доля секунды и она уже на ногах. Для неё, бывшей гимнастки, возможно, это привычно, но для меня, уже не слишком молодого человека, зрелище излишне волнительное. Тут не то что в штанах, в голове давление возрастает до такой степени, что мозг отключается.
Глава 39
Тимур
Черная похоть, перемешанная с первобытными собственническими инстинктами, рвется наружу. Ищет какой-либо выход. Сдерживаю, чувствуя скорое окончание заведомо проигрышного сражения.
«Чего я ждал, когда с Эммой связался?» — не могу понять, на что рассчитывал, начиная с ней общаться за пределами офиса.
С первого взгляда всё было понятно. Среди множества женщин даже едва уловимо схожих с ней не было в моей жизни. Эксклюзивный экземпляр. Единственный в своей недосягаемой совершенности. Пытаюсь придумать, рассмотреть что-то, чем она сможет меня от себя оттолкнуть, и не нахожу.
«Браво, Самурганов. Ты в очередной раз облажался. И почему ты это делаешь только находясь рядом с ней?» — хотел бы я это узнать. Но ответа, увы, у меня нет.
Эмма, сидя на моих коленях, ловко расстегивает манжеты моей рубашки. Действует быстро и очень синхронно. Вот уже её пальчики скользят по обоим предплечьям, все дальше под ткань пробираясь.
Хочу её так сильно, что искры из глаз сыплются, сжигая всё вокруг к чертям. Она лишь масла в огонь подливает, ерзая на мне безостановочно. Её губы касаются моей шеи, создавая эффект прикосновения кубика льда к раскаленной плоти. Дергаюсь.
Эмма выпрямляется, заводит за спину руки, сцепляя их в замок. Продолжая сидеть на мне с идеально ровной спиной, поджимает губы.
— Ты меня совсем не хочешь, да? — её глаза тут же блестеть начинают.
О, Боже!
Такой абсурд может прийти в голову только маленькой девочке, коей Эмма, по сути, и является. Любая другая поняла бы на чем она сидит. Трудно не понимать. Слои ткани брюк и трусов не в силах сдержать то, что рвется наружу. Там как бы предел. Поелозь она ещё немного, и меня можно со счетов списывать.
— Эм, детка, — двумя пальцами обхватываю её подбородок, фиксирую, заставляя смотреть мне в глаза. — Ты выпила. Я тебя чрезмерно хочу. Но на утро ты