На деле я просто боюсь увидеть в её глазах сожаление о случившемся. Ну и никого из мужиков не порадует мысль, что девушке пришлось напиться ради того, чтобы с ним переспать.
Глаза Эм вспыхивают надеждой и торжеством.
— Я не буду жалеть и обязательно все запомню. Я уже почти отрезвела, — она упирается ладонями в мои плечи, наклоняется и касается моих губ своими, ласкает их кончиком язычка.
Взрыв эмоций. Если к утру не сдохну, значит, бессмертный.
Поза, в которой она на мне восседает, крышесносная. Эстетический шок-контент. Просто от вида её изогнутой спинки и поднятых сзади, скрещенных ног, можно кончить и отойти в мир иной с осознаем: лучший твой секс был только что.
Обычной девочке спину нужно сломать, чтобы она замерла в такой позе, для Эм же — ничего сложного. Целует меня, сладко при этом постанывая.
Прикрываю глаза. Отстраняюсь. Медленно тяну носом воздух, словно легкие вот-вот и порвутся. Шум в башке такой силы, что того и гляди оглохну, к тем самым чертям, что сейчас изнутри меня прожаривают.
Если бы мне предложили грохнуть кого-то, я бы и то меньше сопротивлялся.
Эм надув губки, хмурится.
— Как у тебя вообще дети появиться могли? Или ты только со мной такой строгий? Я тебя очень… очень сильно хочу, — произносит Эмма так томно, что, крыша, прощай. До новых встреч. Рад был сотрудничать.
Не успеваю поднять Эмму за руку, как она плавно на пол соскальзывает.
Вид на неё, сидящую у моих ног на коленях, — сильнейший удар с ноги в центр грудной клетки. Ребра трещат.
И чего мне в офисе не сиделось? Дал бы малышке отдохнуть от себя.
Пытаюсь подняться, но тоненькие ладошки тут же мне на бедра ложатся, с силой придавливают.
— Маленькая, это не то, с чего стоит начинать, — надеюсь, что на выходе получилось членораздельно, а не просто безобразные хрипы.
— Тебе после будет противно меня целовать? — на меня устремляется взгляд с поволокой.
— Нет… Ничуть. Дело не в этом… — мысленно ругаю себя за то, что так жестко туплю.
«Я подохну, если ты этого на утро не вспомнишь», — все просто.
Протягиваю руку, чтобы поправить прядку волос, выбившихся из хвостика Эм, но она перехватывает её и подносит к губам. Поочередно целует большой и указательный пальцы, а средний обхватывает губками и сосать принимается.
Удар в голову. Контузия как она есть. Это не просто приятно, это охренеть как чудовищно круто. Если бы не знал её так хорошо, подумал бы, что она просто профи. Но не в эскорте. Тут, скорее, сговор с похоронными бюро. После такого все как один от разрыва сердечной мышцы прямиком в ад.
Её пухлые мягкие теплые губки — это определенно, совершенно точно, самое лучшее, что меня когда-либо касалось.
Старый козел? Ну да похер!
Расстегивая брюки, ее пальчики очень дрожат. Эми выглядит сосредоточенной. Всё меняется, когда она, слегка приоткрыв ротик и касаясь верхней губы язычком, тянет резинку боксеров вниз.
Даже если меня Альцгеймер посетит или какая-то другая форма склероза, я никогда не забуду этих секунд.
Бездонные глаза Эм расширяются. В них озадаченность и легкий испуг. Вскидывая на меня взгляд, она безмолвно спрашивает, мол, это что?
Ладонью лицо прикрываю, потирая указательным пальцем переносицу. Ну чего я жду от девочки, лучшие друзья которой были ленточка и скакалка, а стали мышка и ноутбук? Понятно же, что она чистая и неискушённая. Её внутренний мир не вяжется с визуальной картинкой. В том мире, где я живу, девушки пользуются своей внешней привлекательностью. Ценят её и возносят. Зарабатывают ею всевозможные материальные блага. Много что знают, ещё больше умеют, в процессе обучения теряя себя.
О том, что есть другие, если честно, я порой забываю.
На лице Эм масса эмоций. Одна поочередно сменяет другую. Я сам в замешательстве, впервые в такой ситуации. Но, когда она подносит свою ручку к моему члену и глазами сравнивает размеры, немного крутя запястьем, а потом выдает грустно: «Нет, ну он точно во мне не поместится», я прикрываю кулаком рот и смеюсь. Не знаю сколько проходит минут до того, как у меня получается взять себя в руки. Хотел найти сил прервать процесс? Получи.
Не сразу понимаю: по щекам Эм текут слезы. Малышка расстроилась. Подаюсь вперед и с пола её подхватываю. Пушинка. Мгновенье — и уже на руках.
— Прости меня, пожалуйста. Я все испортила, — шепчет она, всхлипывая мне в шею.
— Ты самое лучшее, что у меня в жизни есть, — прижимаю её за голову к себе и губами касаюсь волос.
Так и есть. Самое лучшее. Самое чистое. Не хотелось бы её собой замарать.
Глава 40
Художественная гимнастика — самый красивый вид спорта и один из самых жестоких. Если не самый.
Маленьких девочек приводят подровнять ножки, поправить осанку, научить чувствовать музыку и грациозно двигаться под неё. Легкость и непринужденность каждого жеста развить.
Что же на деле происходит? Они попадают в самую настоящую душедробилку.
Закаляют свой характер в тяжелейших условиях или ломаются. Поверьте, не каждая девочка способна выдержать ежедневное планомерное моральное угнетение.
Сейчас гимнастика стала медийным видом спорта. В сети полно информации, интервью, документальных фильмов. Смотрели? Если да, думаю были удивлены. Если нет, у вас всё впереди.
Несмотря на сумасшедшее психологическое давление, самый главный из полученных навыков — безоговорочное чувство собственного достоинства. Парадокс: ежедневное преодоление себя через моральный прессинг его тренирует первоклассно. Это как с глиной. Она тоже после обжига изменяет свои физические свойства, крепче становится, устойчивее. Происходит процесс стабилизации.
Если бы не сверхнагрузки и заломы в прошлом, сейчас бы я навряд ли так легко перешагнула через происходящее.
Не чувствую себя грязнее, хуже или никчемнее после случившегося. Я точно такая же, как и была «до». Внешне так точно.
Что происходит внутри? Я до конца понять не могу. Как и Тимура не понимаю…
Если сперва мне казалось, что он отстраненностью себя наказывает, то сейчас вовсе запуталась. Что-то в нём изменилось. Мы отдаляемся. Я делаю шаг навстречу, он отстраняется. Не уверена, что выдержу долго так.
Прикрываю глаза.
Совсем не о том мои мысли. Ругаю беззвучно себя. Никуда не годится.
Чувства всегда так? Другой человек, мысли о нём, навсегда в голове поселяются?
— Одиллия, очнись! — почти что кричит мне на ухо Оля, хватая за плечи, трясет.
Аналогия с персонажем «Лебединого озера» в голове Оли