— Да, — сказала она открывая глаза. — Пора. Часа через два-три встретим нового человека. Если, конечно, — она покосилась на остолбеневшего Виктора, который стоял соляным столбом, — этот паникёр не устроит нам цирк раньше времени. И если сама мамочка не будет так трястись. Спокойно, девочка. Всё идёт как надо.
— Роды? — переспросил Виктор. Его лицо, обычно такое собранное, властное, сейчас выражало чистый, незамутненный шок. — Здесь? Сейчас? Я вызвал доктора, лучшего специалиста, у него клиника, оборудование, реанимация для новорожденных... Это нельзя здесь! Нужно в больницу! Немедленно!
Он уже тянулся к телефону, собираясь звонить, командовать, организовывать, контролировать. Всем своим существом.
Марта подошла к нему, бесцеремонно забрала телефон из его рук и сунула себе в карман кардигана.
— Слушай, соколик. Твои доктора пусть будут рядом. На подхвате. Если вдруг что-то пойдет совсем не по плану — отдадим им пациента. Но принимать роды буду я. И Несси. Понял? Ты нам здесь нужен не как менеджер проекта, а как муж и отец. Справишься?
— Но... — Виктор перевел взгляд с Марты на меня. В его глазах я увидела то, чего никогда не видела раньше — абсолютную, беспомощную растерянность. Тот, кто держал в руках империю, кто не дрогнул под пулями наемников, стоял сейчас передо мной, бледный, с трясущимися руками. — Вы же не врачи. Вы... кто вы вообще такие?
— Я, милок, — Марта ткнула себя в грудь, и от этого жеста веяло такой уверенностью, что даже Виктор оторопел, — пятьдесят лет назад приняла у твоей пра-пра-пра бабушки первые роды. А Несси, — она ткнула в старушку, которая уже деловито расстегивала свои шали, разматывала какие-то узелки с травами, — принимала роды у их прабабки. И у её прабабки тоже. Мы через это прошли столько раз, сколько ты нулей в своих банковских счетах не видел. Так что не мельтеши. Твоя задача — быть рядом с ней, держать за руку, дышать, когда скажут, и не падать в обморок. Остальное — на нас. Понял, Альфа?
Новый прилив боли, мощнее предыдущего, заставил меня закричать. Виктор мгновенно оказался рядом, упал на колени перед креслом, схватил мои руки. Его пальцы дрожали.
— Я здесь, — сказал он хрипло, и в его голосе не было ни капли того холодного контроля, к которому я привыкла. Только животная, отчаянная потребность быть рядом. — Я не уйду. Никуда не уйду. Слышишь?
Я смотрела в его глаза — серые, с золотыми искрами, которые разгорались всё ярче, и чувствовала, как очередная волна боли накрывает меня с головой. Но вместе с болью пришло странное, невероятное чувство безопасности. Он был здесь. Настоящий. Не тот холодный муж из прошлого, не тот тюремщик из будущего. Он был просто Виктор. Отец моего ребенка. Мужчина, который сжимал мои руки так, будто от этого зависела его собственная жизнь. И, кажется, так оно и было.
— Марта, — прохрипела я между схватками, пытаясь дышать ровно, как учили на курсах, которые я посещала тайком от всех, — горячую воду, полотенца, чистую простыню. В спальню, на кровать. Быстро.
— Уже, — отозвалась Марта, которая каким-то образом уже нашла на кухне огромную кастрюлю и наливала в неё воду из-под крана. — Несси, глянь, где у них тут аптечка, травки мои достань. И скажи этому, — она кивнула на Виктора, — чтобы звонил своему доктору. Пусть тащит сюда всё, что нужно для экстренных родов. Инструменты, кислород, если есть. Всё, что может пригодиться. И пусть сидит на кухне и не высовывается, пока не позовем. На всякий случай.
Несси уже рылась в шкафчиках, бормоча под нос что-то про «бестолковых мужиков» и «вечно они в самый ответственный момент теряются, только под ногами путаются». Она вытаскивала какие-то пучки трав, странные амулеты, пузырьки с мутными жидкостями, и всё это с самым будничным видом.
Виктор, не выпуская моих рук, одной рукой достал телефон и рявкнул в трубку так, что, наверное, доктор Светлов подпрыгнул на месте:
— Где вы?!! Через пять минут чтобы были здесь. С полным комплектом для родов. И реанимацией. И всем, что вообще существует в современной медицине! Нет, отменять ничего не надо! Здесь... здесь начинается!
Он отключился и снова посмотрел на меня. Его лицо было бледным, на лбу выступила испарина, которую он даже не замечал.
— Я здесь, — повторил он, будто это заклинание, способное удержать реальность от распада. — Я с тобой. Я никуда не уйду.
Я стиснула его руку в ответ на очередную схватку и застонала. В углу комнаты Несси и Марта уже разворачивали бурную деятельность, переругиваясь с неподражаемым сарказмом:
— Марта, воду не кипяти, просто горячую. Кипячёная ему ни к чему, он не стерильный родится. И травы мои не перепутай! В голубом мешочке — для дыхания, в зеленом — чтобы кровь остановить, если что.
— А ты вообще помолчи, старая. Я сорок лет назад последний раз человеческие роды принимала, но не дура! Всё помню!
— Сорок лет? А кто у Лиды роды принимал, когда та в подоле принесла в позапрошлом году?
— То были кролики, Несси! Кролики! У них всё проще, и травы другие! Не путай меня!
Виктор слушал этот абсурдный диалог, и на его лице боролись ужас, недоверие и какое-то странное, отчаянное облегчение. Рядом с ним были не просто две сумасшедшие старухи, от которых стоило бы держаться подальше. Рядом с ним были те, кто помог мне выжить в прошлом. Кто выходил меня после возвращения. Кто сейчас помогал нашему сыну появиться на свет.
Я закричала от боли, и он прижался лбом к моему лбу, шепча что-то бессвязное, чего я не могла разобрать. Но этого и не требовалось. Главное было в его присутствии. В его руках, сжимающих мои до боли. В том, что в этот раз, впервые за всю нашу долгую, запутанную, невозможную историю, я рожала не в одиночестве.
Глава 61. Сын
Следующие несколько часов превратились в один сплошной, бесконечный крик. Мой собственный. Я даже не знала, что могу так орать. Виктор, кажется, тоже не знал. Судя по его лицу, он предпочел бы снова встретиться с теми наемниками в парке, чем сидеть здесь и слушать, как я разрываюсь на части.
— Дыши! Дыши, мать твою! — Марта нависала надо мной с мокрым полотенцем, и ее обычно хриплый голос сейчас звучал как командирский рык. — Несси, сколько там еще?
— А я похожа на часы? — огрызнулась та из другого конца комнаты, где она раскладывала свои