Глаза царевича расширились.
— Получилось? Вы…
— Мы там были. А до этого Портсмут тоже… навестили.
— И как?
— Впечатляюще. Полагаю, англичане теперь долго будут проветривать свои дома.
Алексей рассмеялся.
— Значит, мы их сделали!
— Сделали, Твое Высочество. Сделали.
В этот момент послышался топот сапог и звяканье шпор. Откинувшийся полог впустил внутрь полосу резкого света и запыленного адъютанта.
— Ваше Высочество! — доложил он, вытягиваясь в струну. — Парламентер от коменданта. Настаивает на немедленной аудиенции.
Алексей медленно опустил кубок на стол. Вино не шелохнулось. Живая мимика Наместника мгновенно превратилась в маску.
— Кто таков?
— Граф Гвидо фон Штаремберг. Лично.
Я мысленно присвистнул. Штаремберг. Живая легенда, человек-монумент, державший Вену против турок еще в прошлом веке. Старый лис, упрямый, как мул, и гордый, как сам Люцифер. Визит такого уровня — без посредников и адъютантов — говорил о многом. Либо капитуляция, либо…
— Зови, — бросил Алексей.
В шатер шагнул генерал, самый настоящий разгневанный помещик, явившийся отчитать зарвавшихся батраков. Высокий, сухопарый старик в белом, шитом золотом мундире нес себя с убийственным достоинством. Его лицо — желтый пергамент, туго обтягивающий череп с хищным крючковатым носом. Во взгляде австрийца читалось глубочайшее презрение.
Остановившись в трех шагах от стола, он демонстративно проигнорировал этикет. Ни поклона, ни приветствия — просто едва заметный жест.
— Я уполномочен говорить от имени Его Величества Императора Иосифа, — надменный голос, привыкший к безусловному подчинению, чеканил фразы.
Алексей не счел нужным встать. Развалившись в кресле, он лениво вращал в пальцах гусиное перо. Слова Штаремберга переводил его толмач с жутким немецким акцентом.
— Мы слушаем вас, граф, — ответ прозвучал на русском. — Излагайте.
Штаремберг дернул щекой, словно от зубной боли — варварское наречие резало слух. Переводчик попытался вмешаться, но граф оборвал его жестким взмахом руки.
— Мои условия просты, — продолжил он. — Ваше присутствие здесь, под стенами столицы Священной Римской империи, есть вопиющее недоразумение. Трагическая ошибка, подлежащая немедленному исправлению.
— Ошибка? — переспросил я, хмыкая. — Вы называете разгром вашей стотысячной армии или сколько там было — ошибкой?
Штаремберг скользнул по мне брезгливым взглядом. Походный кафтан, пропитанный машинным маслом, явно оскорблял его эстетическое чувство.
— Это была тактическая неудача, сударь. Не более. Империя велика, а наши резервы неисчерпаемы. Пока мы тратим время на пустые разговоры, с запада подходят свежие корпуса. Баварцы, саксонцы, полки из Италии. Вас окружат и уничтожат. Вы в ловушке.
Он вещал с такой непоколебимой уверенностью, что закралось сомнение: не повредился ли старик рассудком? Или он действительно верит в эти фантомные легионы? Уж я-то прекрасно видел, что творится в окрестностях и в глубоком тылу. Жаль он еще не знает про вести с туманного Альбиона.
— Поэтому, — повысил голос граф, — во избежание бессмысленного кровопролития, я требую.
Чего? Требую? Старик из ума выжил?
— Я требую немедленного отвода ваших войск за линию Карпат. Вы обязаны освободить всех пленных, включая принца Евгения. И принести публичные извинения. Только при выполнении этих условий мы согласимся не преследовать ваш арьергард при отступлении.
Взгляд Наместника не предвещал ничего хорошего, глаза сузились, превратившись в прицельные щели. Ситуация отдавала клиническим идиотизмом: проиграв войну, оставив армию гнить в смоленских полях и позволив императору сбежать, они продолжали играть в величие. Город в плотном кольце, на прицеле сотен ракет, а этот напыщенный реликт требует капитуляции? Австрийская элита застряла в прошлом, где войны велись по джентльменским правилам, а титулы весили больше шрапнели. Они полагали, что перед ними варвары, которых можно припугнуть блеском орденов.
Они не понимали главного: эпоха сменилась. Перед ними сидели инженеры новой реальности, для которых Вена — не священный град, а укрепленный район с конкретными координатами.
— Иначе что? — тихо уточнил Алексей.
— Иначе Европа вам этого не простит, — отчеканил Штаремберг. — Если хоть один снаряд упадет на Вену… Весь цивилизованный мир встанет против вас. Это будет война на уничтожение.
Алексей медленно поднялся, возвышаясь над австрийцем на голову. Шире в плечах и моложе на полвека, он подавлял графа физически.
— Граф, — в голосе царевича было явно что-то недоброе. — Вы, кажется, забылись.
Он сузил глаза.
— Ваших резервов не существует. Баварцы разбежались, саксонцы сидят по домам, молясь, чтобы мы не пришли к ним, Италия молчит. Вы одни. Мои лазутчики уже по всей округе. И представляете, ни одного врага не нашли.
Штаремберг побледнел, губы сжались в нитку, однако отступать он не собирался.
— Вы не посмеете. Вена — это…
— Вена — это цель, — оборвал я его, указывая пальцем на ее местоположение.
Мы переглянулись с Алексеем. В его глазах читалось то же, что чувствовал я: усталость, раздражение и понимание бесполезности дипломатии. С такими людьми договариваться нельзя — вежливость они принимают за слабость. Единственный язык, доступный их пониманию, — язык силы, горящих крыш и рушащихся стен.
Думают, мы испугаемся «общественного мнения» или благоговейно замрем перед архитектурой? Ошибка. Мы здесь не на экскурсии. Да и давно уже сменилась парадигма этого нового рода Романовых. Они уже другие.
Едва заметный жест Наместника поставил точку.
— Мы услышали вас, граф, — холодно произнес Алексей. — Ваша позиция ясна. Вы отвергли разумное предложение. Что ж.
Он повернулся к адъютанту, застывшему у входа с открытым ртом.
— Капитан! Передайте мой приказ…
Штаремберг дернулся.
— Что вы делаете?
— То, что следовало сделать три дня назад, — отрезал Алексей. — Я ждал, надеясь на ваше благоразумие. Вы ответили угрозами. Теперь слушайте музыку войны.
— «Горынычи» — к бою, — команда Алексея. — Полный залп. Цель — цитадель и казармы. Снести.
— Вы варвары! — выдохнул австриец. — Вы звери!
— Мы инженеры, граф, — парировал я, подходя к выходу и откидывая полог. — И мы привыкли решать задачи эффективно.
Жестом я указал ему на выход.
— Прошу вас. Наслаждайтесь видом. Это последний раз, когда вы видите свои бастионы целыми.
Пошатываясь, Штаремберг вышел наружу. Мы встали рядом на пригорке.
Залитая теплым вечерним светом Вена. Перед нами лежал красивый город.
Над нашими позициями с шипением взвилась в тихое небо красная ракета.
Сигнал.
Происходящее меньше всего походило на благородную артиллерийскую дуэль, напоминая скорее техногенную катастрофу или гнев Божий, поставленный на поток. Сотни ракет, оставляя дымные шлейфы, с зубодробительным визгом срывались с направляющих, чтобы вонзиться в город площадными ударами.
Работа