На меня накатила слабость, а свечение хрустальной капсулы сменилось с бледно-голубого на тёмно-фиолетовый. Я разделся и осторожно залез внутрь, прямо в прохладный… гель?
Пока я пытался понять, что это за субстанция, крышка медленно закрылась, отрезая меня от внешнего мира.
А в следующий момент перед глазами появилась надпись:
Ваше сознание может воспринять до трёх обучающих модулей.
Выберите область знаний.
Хотелось всё и сразу. Но для выживания требовалась военная подготовка, поэтому я выбрал военные науки. Высветились категории:
Рукопашный бой;
Холодное оружие;
Огнестрельное оружие;
Тактика малых групп;
Военная стратегия
Вспомнив о проткнувшей грудь шпаге, я выбрал Холодное оружие. Немного подумав, добавил туда же Огнестрельное, так как дальнобойной магии у меня сейчас нет. Напоследок завис на выборе между Военной стратегией и Тактикой малых групп.
В далекой перспективе нужна Стратегия, тем более, она близка мне по духу. Но на текущем этапе для выживания необходима Тактика.
«Ну, раз определился, то приступим», — подумал я, мысленно соглашаясь начать обучение.
Веки мгновенно потяжелели и, словно свинцовые двери, отрезали меня от внешнего мира.
* * *
Обучение было… странным.
Все началось с того, что разные нехорошие ребята пытались убить меня всевозможным холодным оружием. Особенно усердствовал одноглазый здоровяк с мечом. Каждый раз, когда его меч пронзал мою грудь, я понимал, где была ошибка…
Не знаю, сколько это продолжалось, но в конечном итоге я сумел выйти из схватки победителем, одолев, в том числе, и здоровяка.
Потом в обучении появился… Игорь Андреевич Арзамасский.
Он начал отрабатывать со мной знания о разведке, маскировке, минировании и многом другом. Когда я ошибался, бил меня бамбуковой палкой.
Под конец у меня появилась навязчивая идея-фикс — обстоятельно с ним побеседовать, когда закончится обучение.
К счастью, в какой-то момент граф исчез, но радовался я недолго.
Его место занял невзрачный паренёк, одетый в пятнистую форму. Он достал из воздуха стол, на котором появились пистолеты различных моделей. Взяв крайний левый, парень медленно его разобрал. Потом приказал мне его собрать.
С первого раза у меня, конечно же, не получилось.
В его руке материализовался точно такой же пистолет, и он выстрелил мне в лицо.
Свет в глазах мигнул, и я снова оказался возле стола. Боль и страх смерти оказались лучшими стимуляторами памяти. По крайней мере, последовательность сборки-разборки я запомнил мгновенно.
Потом были ружья, автоматы и даже огнемёт. Затем мы оказались на стрельбище, где я вскоре потерял счёт, сколько пуль встретилось с моей головой.
И всё это веселье, по субъективным ощущениям, растянулось на несколько месяцев.
И, как бы я ни хотел прекратить обучение, у меня не получалось.
Всё закончилось только тогда, когда я сдал финальный экзамен.
* * *
Очнулся я от противного писка, который, словно назойливый комар, вился вокруг моей головы.
Открыв глаза, долго не мог понять, где нахожусь. Мысли путались, и я никак не мог сконцентрироваться на чём-то одном.
Набравшись сил, я сел и осмотрелся вокруг.
Темноту комнаты освещала подсветка хрустальной капсулы, в которой я находился.
Следом пришло понимание — все эти месяцы бесконечной учёбы и поединков мне не приснились…
Голову то и дело простреливала сильная боль от загруженных в неё информационных пакетов. Как будто этого было мало, на меня то и дело накатывала мигрень.
«Слово, где моя регенерация?» — возмутился я.
Физических нарушений в данном теле не обнаружено.
Последовавший ответ был подобен удару молотом по мозгам.
На всякий случай, я решил воздержаться от дальнейшей беседы. Поёрзал в капсуле, и перед глазами высветилась «безболезненная» надпись:
Следующий курс обучения возможен только через один астрономический год.
Провисев передо мной несколько секунд, надпись погасла, а за ней погасла и капсула. Наступила кромешная темнота.
Но не успел я возмутиться, как входная стена отъехала в сторону, открыв вид на тренажёрный зал и переминавшегося с ноги на ногу дядю Кузю.
Заметив меня, он тут же кинулся в комнату и помог мне выбраться на волю.
Выйдя с помощью Кузи в спортзал, я присел на ближайший тренажёр и прохрипел:
— Прям чувствую всем своим нутром, как стал непобедимым воином…
— Ну вот, я же говорил! — тут же заулыбался Слуга рода. — Дядя Кузя в беде не бросит!
— Это был сарказм, — недобро процедил я.
Кузя растерянно пожал плечами и молча развёл руками.
— Ладно, на сегодня эксперимент закончен, — уже нормальным голосом протянул я. — Сколько я там пробыл?
— Девять часов, — подсказал Кузя. — Сейчас три часа дня. Я там тебе обед привез. Давай помогу дойти? Покушаешь, полежишь, и всё будет хорошо. А ещё я тут папочку именную тебе принёс. Прошлый ты выкинул, а я нашел. И вот, принёс. Вдруг пригодится.
Я взял протянутую папку, на обложке который был выгравирован идентификатор руки. Благодарно кивнул и, отказавшись от помощи Кузи, сам добрался до своих апартаментов.
Контрастный душ заставил головную боль притихнуть, но стоило мне выйти из ванной, как меня потянуло в сон.
Я не польстился ни на полный еды сервировочный столик, ни на валяющуюся на диване папку.
Дойдя до кровати, с наслаждением упал в её мягкие объятья.
* * *
В себя пришёл резко — открыл глаза и понял, что всё позади, а я нахожусь в своей комнате в замке Арзамасских.
Покосился на окно и невольно поморщился. Солнце, накинув красный плащ заката, неспешно уходило за горизонт. Внутренние часы, вбитые во сне бамбуковой палкой, подсказали точное время — 21:17.
Это что, получается, я спал сутки с чем-то? Ну и распаковочка после «хрустального» обучения…
Желудок голодно заурчал, и я, поднявшись с кровати, поплёлся в холл. Я точно помнил, что там оставался сервировочный столик с едой, но сейчас его там не обнаружилось. Даже странно… Неужели Арзамасские не заметили, что их гость так долго не выходит из своей комнаты?
Прошёл в библиотеку, подошёл к столу и громко произнес:
— Карта!
Передо мной тут же развернулась проекция замка. Вот только все зелёные фигурки безвольно замерли, и лишь синяя фигурка Кузи металась по кухне из угла в угол.
Накатила тревога. Я поспешил спуститься на кухню.
— Кузя, — проворчал я, входя в кухню, — какого лешего происходит?
Увидевший меня Слуга рода аж взвыл от отчаяния:
—