Вспышка тьмы.
Кристалл разлетается на осколки, а вервольф падает на пол.
Вспышка тьмы.
Драконесса, пыхтя, как паровоз, тащит бессознательную тушку Потапыча в окно телепорта. А вервольф ползёт ко мне.
Вспышка тьмы.
Надо мной зависает озверевший, брызжущий слюной хозяин пещеры.
Вспышка тьмы.
Шею сжимают стальные когти вервольфа.
Вспышка тьмы.
Появившийся из ниоткуда знакомый гроссмейстер в очочках без дужек легко отбрасывает вервольфа в угол.
Но тот успел так сильно стиснуть мне горло, что глаза затянуло кровавым туманом. Я ничего не видел, но прекрасно слышал голос гроссмейстера:
— Игрок, вы потеряли все свои фигуры, замок и нарушили основное правило, первым напав на фигуру другого игрока. Вы выбываете из Игры без права возвращения.
Внешние раздражители мгновенно исчезли. Остался только кровавый туман, из которого появилась страшненькая старушка.
Огромный нос с торчащими волосами. Седые, давно немытые космы. Клыки нижней челюсти наползают на верхнюю губу. Серое в заплатках платье плохо скрывает горбатую фигуру.
— Деточка, — глядя в мою сторону, звонко, что никак не вязалось с её видом, прощебетала старуха, — заплатить надо.
Я понял: мы находимся в моём разуме. В принципе, можно было и пободаться, — своя территория, как-никак. Но раз добровольно воспользовался таким стрёмным артефактом, надо платить. Обманывать не в моих правилах.
— Как будем осуществлять оплату? — поинтересовался я.
— Что, даже не попытаешься надуть старушку? Обидно.
— Это почему? — удивился я.
— Эх, молодёжь! До тебя никто добровольно платить не хотел. Повеселилась, досуха их выдоила. Плюс телами попользовалась. — Вселенская печаль поселилась на её лице. — К источнику пошли.
Я смахнул несуществующий пот с несуществующего лба. Всё-таки не зря честность считается главным оружием.
Мы оказались у моего источника, который окружал матово-чёрный забор наложенного на это тело проклятья.
— Это ты чего здесь нагородил? — удивилась старушка, рассматривая стену. — Как сам-то пользоваться собираешься?
— А никак.
У старушки в руках появился длинный шест. Она крикнула:
— Возьму на десять процентов больше!
Взяла короткий разбег и, уперев конец шеста в землю, она ловко перелетела через стену.
Мгновение спустя там началось настоящее светопреставление. Доносившиеся оттуда звуки не внушали оптимизма.
Не знаю, сколько прошло времени, но в какой-то момент к моим ногам упала оторванная голова старухи. Моргнув единственным уцелевшим глазом, она рассыпалась в пыль. В тот же миг меня пронзил пробирающий до костей холод. А вернувшийся слух уловил рядом чьи-то рыдания.
Я разлепил глаза. Розовое пятно, взвизгнув, радостно вцепилось в меня.
— Ты живой! Живой! — вопило это пятно, постепенно обретая облик младшей сестрёнки Оленева.
— Приятно познакомиться, — выдавил я, пытаясь отцепить пальцы девочки от лацканов смокинга. — Меня зовут Михаил.
— В-в-важенка, — стуча зубами от стресса и холода, выдавила девчушка.
Потом задала насущный вопрос:
— А где мы?
Собравшись с силами, я принял вертикальное положение.
Снежные шапки горной гряды тянулись до горизонта. Мы стояли на площадке одного из самых высоких пиков, поверхность которого отполировал и сгладил ветер.
Я заглянул в инвентарь. Пистолета там не было.
— Важенка, ты пистолета не видела?
— Он был у тебя в руках, пока ты здесь лежал. А потом рассыпался пылью.
Тихо всхлипнув, она спросила:
— Мы теперь тут умрём?
Я погладил её по растрёпанным волосам и категорично заявил:
— Ну уж нет! Мы ещё на свадьбе твоего брата не потанцевали. Надеюсь, в твоей записной книжке есть место для меня. Претендую на первый танец.
Я постарался переключить внимание ребёнка на другую, важную для неё тему. На посиневших от холода губах появилось лёгкое подобие улыбки.
Неожиданно от подножия нашей площадки раздались разъярённое фырканье и рычание.
Подойдя к краю, глянул вниз. Сначала подумал: это люди нацепили маски горных козлов. Но когда один из них поднял голову и встретился со мной пылающим ненавистью взглядом, я понял, что ошибся.
Громогласное блеяние подстегнуло стадо. Существа полезли на наш пик, цепляясь четырёхпалыми руками за неровности. Срывались и лезли снова. Из зубастых пастей стекала зелёная слюна.
Желание покинуть это место резко возросло. Проблема: чем нарисовать пентаграмму телепорта? Достав из инвентаря нож, я начал выцарапывать узор.
— Может, мел подойдёт? — робко спросила Важенка.
Я вопросительно приподнял бровь.
Девочка сунула руку в скалдки своего платья и вытащила из спрятанного там кармана коробочку цветных мелков.
Дело тут же пошло быстрее.
Закончив чертить, я встал с Важенкой в центре пентаграммы и достал из инвентаря камень телепорта. Чётко представил холл в поместье Оленевых. Реальность подёрнулась рябью.
Именно в этот момент один из козлоногих преодолел подъём и выскочил на площадку. Двухметровая фигура, упав на четвереньки, рванула в нашу сторону. Я приготовился принять удар.
Но Важенка меня опередила — сдёрнула с шеи амулет и направила его в сторону бодучего козла. Тот резко замедлился, а следом с ним начали происходить странные метаморфозы: грязно-серая шерсть стала нежно-розовой, а рога сплелись в косичку.
Теперь к нам, с трудом преодолевая сопротивление воздуха, двигался розовый пони-единорог. И его рог целился мне в живот.
Неожиданно он ускорился, и мне пришлось выпустить камень из рук, чтобы перехватить направленный мне в живот рог.
Камень телепортации при падении раскололся, мир крутанулся вокруг оси, и мы с Важенкой оказались… в моей спальне. В руках у меня застыла срезанная голова пони-единорога.
Напротив нас, по закону подлости, застыла знакомая молоденькая служанка. Мгновение — и она завизжала так, что уши скрутило трубочкой, настолько громко это было.
Я-то привык, а Важенка в испуге заткнула уши. Протянув служанке отрезанную голову, я вежливо попросил её подержать. Визг тут же прекратилась, а служанка, потеряв сознание, осела на пол.
— Один момент, Важенка, — успокоил я девочку. — Сейчас всё решим.
Первый звонок сделал Алёне. Поставив её в известность о наших приключениях, вызвал Кузю. Пока он приводил в порядок нашу одежду, спросил у Важенки, что за артефакт она использовала.
— Это наш семейный артефакт. Передаётся из поколения в поколение. Может сработать только в руках девушки. Несла его невесте, чтобы она на следующий день после свадьбы выглядела, как после лучшего визажиста.
Важенка подошла к отрезанной голове и элегантно потыкала её ножкой. Потом сказала:
— Со свадьбой нам придётся чуть подождать. Я ещё не вошла в нужный возраст.
Пока я пытался осознать услышанное, она жалобно попросила:
— Можно, я голову себе заберу?
Я согласно кивнул.
— А насчёт свадьбы не волнуйся, — добавила девчушка. — Отец сегодня объявит о