Мы сняли плащи, помыли руки и дружно ринулись есть – проголодались и перенервничали. Через десять минут прибежал Раден. А ещё через полчаса, когда Мстишка успокоилась и взахлёб рассказывала о прослушиваниях, в комнатку вломилась – иначе и не скажешь – Багрянка.
Младшая сестра – багряная, как и Раден, – запыхавшись, уставилась на меня, и я замерла с ощущением «сейчас рванёт» – и за то, что редко писала… и вообще. Как и брат, Рянка пошла в деда – и огненным нравом тоже. И если в Радене семейный огонь лишь искрил, то в сестре уже полыхал во весь рост – и во весь её подростковый возраст.
– Могла бы и написать! – предсказуемо рявкнула Багряна. – Вчера! Меня мастер еле отпустил! И на два часа всего! А так бы на весь день отпросилась!
– Багрянка, не нуди, – Черем неуловимо быстро оказался за её спиной и обнял за плечи. – Ещё два часа назад Рдяна собиралась ставить защиту на стену и знать не знала, что окажется здесь. Мы её между делом с собой прихватили. Мстиша отказывалась без неё прослушиваться. А у неё сцена скоро. И одной нам хватит, да?
Рянка с восторгом посмотрела на Мстишку:
– Ты прошла же, да? Первые прослушивания прошла? – и тут же снова полыхнула: – Почему мне не сказали?! Я бы отпросилась на сегодня! Тоже бы тебя послушала!
– Давай сейчас спою, – Мстишка отложила недоеденный яблочный пирожок и затянула первую подвернувшуюся песню.
Мама засуетилась, доставая из шкафчика тарелку и чашку. Черем стянул с сестрёнки плащ. А я воспользовалась суматохой, подобралась к ней и обняла. Багрянка дёрнулась, напряглась, снова дёрнулась, а потом прижалась ко мне.
– У меня теперь есть отличный помощник, и я буду часто вас навещать, – сбивчиво пообещала я. – И вас жду. Седмицы через две. Покажу Красное, познакомлю с Ярем…
– А почему так поздно? – возмутилась она, но тише. – Почему не завтра?
– Потому что помощник пока один, – пояснила я. – И сейчас у нас много предзимней работы. Как первый снег ляжет – так и заберу вас к себе.
Сестра ещё пару раз полыхнула для вида (и чтобы мы не расслаблялись), но уже через десять минут она вовсю уплетала пироги, с восторгом слушала Мстишку и после каждой песни повторяла: «Ты пройдёшь!» Не знаю, когда они успели так сдружиться, но – успели же.
За столом отчаянно не хватало ещё одного человека – отца, – но мама сразу написала, что ему надо помочь дедам, поэтому он привёз детей и вернулся к своим родителям. И я твёрдо решила: во-первых, тоже к ним съезжу – так получилось, что дедов по отцу я не знала вообще. А во-вторых, налажу отношения с родителем. Дядя Див – это дядя Див, а папа – это папа. Каким бы он ни был.
После обеда брат с сестрой проводили нас до театра и так долго желали Мстишке удачи, что её снова затрясло. Мы с Черемом опять еле затащили её в театр, а потом на второй этаж, где готовились прослушивания. Наверное, и в актёрский коридор пришлось бы запихивать, но тут Мстишка увидела у дверей в малый зал своего воздыхателя с пёстрым букетом цветов, приняла гордый вид и удалилась за тёмную штору – в боковой коридорчик с десятком комнат, где артисты готовились к выступлениям и откуда выходили на сцену.
– Ну, пошли переживать, – Черем оставил наши плащи на вешалке и обнял меня за плечи. Довольно нервно. Волнуется. Как и я.
– Чер, – я вспомнила, как быстро он переместился от стола к Багрянке, – а ты ничего не хочешь рассказать?
– О чём? – Черем сделал невинные глаза.
– Об ищействе, – я вкрадчиво улыбнулась и потребовала: – Хвались амулетом!
– Тс-с-с! – прошептал он. – Это пока тайна! Сохранишь – так и быть, пойду к тебе твоим ищейцем.
Я заподозрила неладное:
– Так он у меня уже есть.
– Сейчас есть, – Черем таинственно улыбнулся. – А завтра нет.
Я быстро сложила одно к одному и вспомнила. Как в подземелье Сажен говорил, что сам уйдёт. А потом… что у него будут проблемы. Не там ли он потерялся – не в проблемах ли от начальства?
– Чер… – я встревожилась.
– Не переживай, – успокоил Черем. – Это другое.
– Точно?..
– Да, – он придержал дверь в малый зал. – Вперёд, Рдянка, к лучшим местам. Если Мстиша не будет нас видеть, она умрёт от страха. Ты сестру знаешь, в новых делах ей вечно не хватает уверенности в себе. Но один раз получится – и дальше за неё волноваться не нужно.
Всё так.
Лучшие места достались, увы, не нам – опоздали. Мы едва успели урвать боковушки в четвёртом ряду, и то благодаря воздыхателю, который их молча для нас придержал. И пока остальные гости рассаживались в полутьме, толкаясь и шипя друг на друга, Черем шёпотом выложил про воздыхателя всё: имя, дату рождения, возраст, рост, вес, образование, должность, опыт работы, уровень силы и заодно подноготную его семьи до десятого колена. Воздыхатель если и слышал, то виду не подал – он поедал глазами пустую сцену и ждал свою любовь.
– Говорю же, надо брать, – подытожил Черем. – В семье такие ребята нелишние.
– Чер, ты страшный человек, – заметила я. – Бедные твои дети, ты же их задушишь своими «надо» и прочими принципами.
– Ну, пока-то детей нет, – легкомысленно отозвался он. – А когда будут, то я уйду из ищейства и оставлю всех в покое. Это совершенно несовместимая с личной жизнью работа. О, начинается!
Ярь, а у нас как?
«Порядок, – свистнул помощник. – Смотрители Небытия нашли ещё несколько спящих порч на склепах – видимо, твоя вечеринка намечалась, но не случилась. Со стен порчу неприятия сняли. Один из призванных Красным написал – хочет прийти служить. Бывший лекарь – то, что нужно. А смотрители Небытия интересуются, обследовать ли склепы».
Да. До третьего… нет, лучше до пятого кольца. Кто её знает, эту паскуду, куда она ещё пролезла.
«Ясно, до десятого, – весело просвистел Ярь. – Блёд с ними поговорит. Завтра пойдёте?»
А чего откладывать. Конечно. И новичку ответьте – пусть приходит. Или к открытию, или к закрытию, в любой день. Всё остальное время мы дня