– Кот – для начала, а что для «потом»? – прозорливо поинтересовался Черем, ставя обе корзинки на крыльцо и без стеснения тренируя на мне первые свои ищейские следы.
– У женщин, Чер, очень скучное и предсказуемое «потом», – я разожгла праховое пламя и призвала посох. – У потомственных смотрителей – особенно. Ну и у старших детей оно так себе. Уверен, что хочешь слушать это нытьё?
Он улыбнулся и обнял меня:
– У тебя, Рдянка, скучно никогда не будет. Не приживусь в ищейцах – приду к тебе смотрителем. Примешь?
Я фыркнула и показала на наши кривые тени на стене дома:
– Вон туда посмотри. Что видишь?
– Теряюсь в догадках, – ухмыльнулся Черем.
– Это очередь из отборных помощников и смотрителей, которые рвутся работать именно на Красном, – я похлопала его по плечу. – Ты да я, да мы с тобой. И Блёднар. Конечно, приходи, о чём речь. Открыть тебе «мост»?
– Не, – в его руках свился чёрный посох. – Пока сила земли не ушла, я сам. Давай, Рдянка, не утопай в делах… чрезмерно.
– Шутник, – проворчала я, глядя, как он исчезает в чёрном тумане.
А Кот уже осваивался – выбрался на крыльцо и жадно пил воду из Дариковой миски. Я подхватила пустую корзинку, поднялась по ступенькам, открыла дверь и пригласила:
– Заходи, друг. Живи. Это теперь и твой дом тоже.
Кот – нет, Котей, по-домашнему, – тихо мявкнул и степенно прошествовал в прихожую. Попутно обнюхал изумлённого Дарика, который как раз рвался на прогулку, и величаво, задрав пушистейший хвост, направился на кухню. Я посмотрела на часы. Внезапно почти пять вечера. А кажется, только встала… Ладно, покормить нового жильца, оставить открытыми все двери – пусть сам изучает дом, – переодеться и на стену. Защита сама себя не поставит, и наговоры сами себя не произнесут.
Зато скоро снег. Выспимся.
Следующие три дня были полны хлопот. Смотрители Небытия обследовали подземелье, ничего, хвала праху, вредоносного не нашли и вручили мне документ о безопасности Красного для работников. В тот же день к нам заглянули смотрители Бытия, и пока Блёднар водил их по Красному, я написала несколько писем.
В островную Управу – мне нужны помощники и смотрители, Красное безопасно, вот вам бумага от храма Небытия, дайте людей! Дайте! И повышенную ставку довольствия! Третий раз напоминать не буду – напишу силду Иссену как нашему старшему и укажу на несправедливость. И тогда сами виноваты.
Сажену – найди, друг, пять минут и пришли мне адреса тех, кого Красное пометило во время зова. Может, они стесняются. Или боятся. И приглашу, и оттиск храмовых бумаг приложу, и пообещаю повышенное довольствие (выбью!), и очень много работы. Последнее, конечно, звучит сомнительно, но вдруг кто-то любит быть занятым по самое не могу. Есть такие люди. Я, например.
И снова в Управу, но уже в городскую. Нужна кухарка, а лучше с командой. Чем мне кормить своих людей? Не все хотят жить на кладбище, но обедают и ужинают обычно у нас. А старший смотритель – это не тот, кто всё время проводит на кухне. Да, и у нас безопасно и повышенное довольствие. Дома сама уберусь, ладно, но кухня – только пока нас двое-трое. А вдруг налетят? Наши острова полны чудес – и таких тоже.
А потом пришло письмо от Блёднара – пошли прахом такие-то, вот имена, – и я взялась за новые бумаги. И лишь к ужину, едва не одурев от документов и писем, сбежала из кабинета. Ярь и Котей проводили меня сочувственными взглядами и исчезли почти одновременно: Ярь ушёл на вечерний облёт, а Котей – «мостом» на северную стену, точно зная, где я появлюсь сразу после быстрого перекуса. Он вообще с первого же дня взялся ходить за мной по пятам, причём с таким видом, будто охраняет. А может, и охранял. Веса в нём прилично, клыки и когти внушительные, вид мрачно-свирепый (при чужаках), да и творить чудеса кот горазд.
Хорошо, если Котей ещё и полезный. А не как Дарик, который только еду клянчит и ворует (безуспешно).
Когда я через десять минут, с посохом на плече и двумя флягами с горячим чаем через плечо, появилась на северной стене, Котей лежал на перегородке и задумчиво грыз ближайшую голую ветку. Щёлк! Он перекусил её пополам, сжал в зубах (ну да, почти посох) и спрыгнул на стену: готов к работе.
– Молодец, – похвалила я и взялась за свой посох.
Блёднар в первый же день после штормов разметил все стены – метки искрили в воздухе через каждые пятьсот шагов. Это тот промежуток, на который хватало наших наговоров против гололёда и сугробов. Со снегом у нас странно – то всю зиму ни крупинки, то засыпает по второй этаж дома, – но защиту мы ставим обязательно. Дед как-то ушёл «мостом» на стену, когда снежной бурей поломало деревья, – и с красочными ругательствами потом летел вниз с ледяной маковки сугроба. Защита вообще нелишняя.
Я провела посохом поперечную линию, шепча наговор, и от неё побежала красная огненная дорожка. Ровно через пятьсот шагов она замерла, взметнулась к тёмному небу и опала искристым прахом, впитываясь в древние камни. Я открыла «мост», вышла у следующей метки вслед за Котом и повторила наговор. Вот так бы и работала хоть весь день, и на отходном столе я видела эти бумаги… И пешком, но так я до утра не закончу.
Котей огня не боялся – наоборот, норовил поймать лапой самый вёрткий язычок пламени. Глядя на него, я удивлялась: почему раньше питомца не взяла? Правду, что ли, говорят, что всему своё время?
Счёт меткам я потеряла быстро, как и времени. И когда Ярь напомнил, что уже десять, спохватилась:
– Заканчиваю. Ещё немного – и домой. Не закрывай пока кладбище.
Котей вспрыгнул на перегородку и посмотрел на меня с явной иронией: ну да, немного, потом ещё немного, потом – посох пока не потяжелел, потом – всего-то десять меток до конца стены осталось…
– А вдруг завтра снегом всё завалит, а мы не готовы? – возразила я. – Или сначала помощниками и документами, а потом и снегом? А у нас ещё восточная стена без защиты. Ты тут первый год работаешь и не всё знаешь. Учись.
Котей уронил ветку за стену и начал умываться.
– Какие гости на ночь глядя? – возмутилась я, открывая «мост». – Не надо!
Шагнула в красный туман – и, едва вынырнув, в кого-то врезалась.
– Рдянка, привет! – Сажен с удовольствием сгрёб меня в охапку. – Я тоже соскучился! Ничего,