В общем, да: пока покойники спят, мешать не буду. Но если Красное потревожит наших общих подопечных чрезмерно, то усыплю. Все нужные наговоры я знаю. И обучена так, что даже новое и сложное у меня получается с первого раза. Всегда.
Успокоившись, я скомандовала Ярю закрывать кладбище и вернулась домой. Привычно (уже почти) перемыла посуду, разобрала очередную недавнюю стирку, почистила полы. И, пока варились каша и суп, позанималась со сложными земляными метками – пора бы уже освоить наконец цепочечный «мост», чтобы можно было ходить не только из точки в точку, но и останавливаться и выходить на минуту-другую в разных местах.
Это очень полезное чудо – для дежурства. Разметил территорию кладбища, сделал один «мост» – и пробежался быстро или по нужной обители, или по всему Красному, сходя с «моста» в отмеченных точках. В свете недавних событий – архиважное умение. Которое я не освоила по известной поганой причине – не было у меня лишней капли силы на опыты.
Поэтому – никаких опытов. Просто сразу делать. Выстроить по карте путь – и сразу делать. На «мост» по обители с пятью-шестью метками сил точно хватит – он один стоит примерно трёх простых. Простым «мостом» дома, конечно, я без меток хожу, но вот для цепочечного они необходимы. И фонтаны как носители меток подойдут прекрасно.
Вскоре после девяти, когда я вовсю размечала для «моста» карту, прилетели три объёмные посылки от силды Лунары. Молодцы, деятельные люди – предпочитают не тонуть в горе, а одолевать его с помощью полезных дел, отметила я и с сожалением отложила карту. Утром мы с посохом потрудились так, что даже после ужина я не решилась им пользоваться и за день не убрала под землю ни одного невостребованного. Но раз прислали личные вещи – то надо. Лучше всё сделать сейчас – и переодеть покойника, и тайники наполнить.
Закончить – и забыть. Крохотный камешек может так утяжелить и расшатать ту самую глыбу дел…
Я отнесла свёртки в гостиную и распаковала. Составила подробную опись предметов, пометила каждый знаком Красного кладбища и убрала вещи силда в рабочую сумку. А в последнем свёртке, подписанном «Пожертвование кладбищу», оказались тяжёлый кошель и прекрасный плащ – чуть ниже колена, с объёмным капюшоном и удобными карманами, тёмно-красный, с кожаными вставками. И точно мне по размеру.
И точно я бы себе такой никогда не купила. Такой – только на свидание с парнем в город, а мне же некогда. И, несмотря на постоянные Мстишкины поучения («Смотритель – лицо кладбища! Ты обязана выглядеть прилично!»), я одевалась просто – штаны, рубаха, жилетка, ботинки или сапоги, куртка. Лишь бы тепло, удобно и не жалко, если испорчу.
Может, и это пора менять?
Я с сожалением оставила плащ на диване – его ещё заговорить надо на непромокаемость, чистоту, крепость ткани и уменьшающие карманы, – и оделась, обулась и убежала в склеп. Самое моё нелюбимое – омыть покойника (этого – точно надо, неготовый же совсем был), переодеть-переобуть, заполнить тайники. И наговором измерить уровень силы.
Ну да, лет пятнадцать сна – в лучшем случае… Я хмуро изучила поднявшееся над силдом Славнаром облако силы и посчитала мерцающие крупицы – сила имеет свойство кристаллизоваться и оседать в теле («Как лишний вес откладывается, если ешь больше нужного», – просто объяснял дед). И эти-то кристаллики и требовалось вывести, они-то и приковывали душу к мёртвому телу.
В моём новом подопечном их тридцать две штуки. В год уходит два-три кристалла. Верим в лучшее. Что он будет сладко спать, а кристаллы разойдутся по три в год. С неспокойниками всё же не так сложно, как с беспокойниками.
Закончив с тайниками, я вернулась наверх и, устроившись за столиком, написала подробную записку силде Лунаре. Подтвердила срок сна, поблагодарила за «пожертвование» и пожелала здоровья. Отправила письмо и посидела с минуту, подышала свежей, терпкой и сырой осенью.
Возиться с погружением невостребованных или ладно, завтра? И на пару склепов сила есть, и на последующие непредвиденности останется.
«Иди спать, непоседа», – свистнул Ярь.
Я встала, закинула на плечо посох и припомнила карту. Тут неподалёку – полчаса ходьбы, – пять невостребованных упокойников. Уберу, пока рядом.
– Всё равно же не лягу, – я обогнула фонтан и направилась к увитым плющом деревьям. – Или с метками провожусь до полуночи, или с плащом.
«Опять не выспишься», – Ярь приземлился на моё плечо.
– А зима нам на что? – привычно отшутилась я.
«Получились сложные метки?» – поинтересовался он.
– Не поймёшь, пока не проверишь, – с сожалением отозвалась я. – По-настоящему не проверишь – с «мостом». Мало фонтаны или склепы разметить, сам понимаешь. Надо сделать.
За обсуждением мы дошли до обители упокойников, но убрать под землю я успела лишь один склеп. Тревожа ночную тишину, громко и гулко, на всё кладбище, зазвенел колокольчик.
«Гость у северных ворот», – Ярь сорвался с моего плеча.
Я быстро перезамкнула защиту и открыла «мост», а помощник вдруг разверещался – зачастил так, что ни слова не разобрать. А так он верещал в двух случаях – если встревожен или напуган. Очень напуган.
И, выскочив из «моста», я поняла, чем.
На лавке у ворот – на территории кладбища – сидел смутно знакомый невысокий старик. На территории! На!
– Как вы сюда попали? – вырвалось у меня изумлённое.
– Через калитку, – старик встал и улыбнулся в густые белые усы. – Доброй ночи, Рдяна. Ты, меня, конечно, не помнишь…
Ярь снова заверещал, а я невежливо перебила ночного гостя:
– Но ведь кладбище закрыто! Закрыто!
– О… Я не знал, – только и сказал старик и смутился.
А сквозь ночную защиту может пройти лишь один человек – старший смотритель кладбища! Своего кладбища! И больше никто!
Глава 8
Помощник продолжал взволнованно свиристеть. Я повернулась к нему и тихо велела:
– Успокойся, Ярь. Замолчи. Никто не виноват. Что-то случилось, и мы с этим разберёмся. Давай на облёт. И успокоишься, и проверишь защиту, и посмотришь, не пробрался ли кто-нибудь тайком. Вперёд.
Ярь исчез, а я снова посмотрела на старика. У него была очень знакомая – и очень характерная внешность: белая-белая кожа, белые-белые, забранные в длинный высокий хвост густые волосы, светлые, почти белые глаза, невысокий рост – на полголовы выше меня. И снежно-белый бы, а не коричневый ему плащ…
– Вы из семьи смотрителей? – издалека начала я. – Белое кладбище?