Плесень чуть-чуть сдала позиции – её остатки сползли с потолка на стены, слились с уцелевшим пунцовым ковром и зло запульсировали, готовые к обороне. И вроде бы не то время – сейчас всё хотелось сделать быстро, – но когда оно будет, это «то» время? В моём случае, наверное, никогда. Последние лет пять оно почти всегда «сейчас».
Я сосредоточилась, потёрла руки, повторяя наговор, и между моими ладонями появились сначала крупинки красно-серого праха, потом нити, потом ленты… На то, что Ярь делал за мгновения, у меня ушла почти минута, зато итог порадовал – из лент свился такой же крупный клубок. И, усиленный наговором, он уничтожил столько же плесени.
И сил почти не забрал. Наоборот, их явственно прибавилось.
«Потому что ты много чего накопила и утрамбовала, чтобы не беспокоило, – пояснил Ярь. – Сейчас ты открыла дверь в свою тайную кладовую, и сила выходит из неё, заполняя тебя. А теперь быстрее, Рдяна. Опасность ждать не будет. Представь, что плесень вот-вот плюнет в тебя пыльцой».
Представлять не пришлось – плесень, чуя очередную взбучку, собралась и с писком вспучилась. И следующее праховое пламя получилось куда быстрее – и на удивление больше. Мощнее.
Я вдохновенно потёрла руки.
Ну держись, гадость!
Глава 10
Следующие три дня я с утра до ночи чистила, мыла, убирала, переносила свои вещи, снова чистила… Разобрала все кладовки, безжалостно уничтожив дедов хлам и заодно отточив праховое пламя. Переехала в свою старую спальню на втором этаже, попутно избавившись от кучи собственного хлама. Перевезла одну библиотеку наверх, оставив внизу, во второй библиотеке, самые необходимые справочники и вернув гостиной прежний вид.
Долго думала над кабинетом, а потом плюнула на всё и оставила его внизу. Никаких тайных бумаг там нет, управские могу подписывать только я как посвящённый старший смотритель (другой просто не увидит печати и не сможет воспользоваться почтовой тубой, ибо), да и чужаки здесь не ходят. И не будут ходить. А нам некогда бегать наверх за теми же планами кладбищ или архивом спящих покойников.
Всё, что касается кладбища и подопечных – внизу, а остальное – наверх. Предварительно прочистив все книги, справочники, дневники и бесконечные дедовы бумаги от пыли. И борьба с пылью отняла у меня больше времени и сил, чем война с плесенью.
Вот как у мамы противопыльные наговоры так получились, что всё выглаженное ею постельное бельё лежит в шкафах гостевых спален – и хоть бы пылинка прицепилась? Даже запах до сих пор свежий-свежий. Полотенца, халаты, домашние и ночные рубахи, постельное, одеяла – всё, что мама успела привести в порядок перед разрывом с дедом, было точно вчера выстиранное и выглаженное. Жаль, её руки не дошли до полов и стен – только до шкафов и их содержимого…
«Потому что она – хозяйка, – вставил Ярь. – Она любила домашнее хозяйство и в каждый наговор для дома душу вкладывала. А ты – нет. Поэтому её наговоры годами держатся, а твои через месяц распадаются».
– Намекаешь на то, что мои подопечные спят всего месяц, потому что и тут я не хозяйка? – мрачно спросила я, поднимаясь по лестнице с очередной охапкой дедовых дневников. – Ну так я знаю. Не доросла ещё.
«Неправда, – возразил помощник. – В работу на кладбище ты вкладываешь душу, поэтому твои покойники и спят целый месяц. Поэтому и посох тебе дался. Прав Блёднар, не каждому среднему смотрителю родовой посох позволяет себя поднять и сотворить хотя бы «мост». Как смотритель – да, не доросла до посоха старшего. Но в смотрительской работе ты хозяйка. Не кисни. Ты почти закончила».
Да, дома я кисла. И это «почти» меня жутко угнетало, потому как упрямо не желало кончаться. Но останавливаться в конце пути – не вариант. Я себя знаю – я на продолжение вообще не соберусь. Никогда. Заброшу и сделаю вид, что так всё и должно быть. А нельзя. Дом надо подготовить для помощников. Особенно – библиотеку.
А ещё попутно можно проверить одну неожиданную и интересную мысль, которая не давала мне покоя уже несколько дней.
Последнее «почти» – это разобрать и перетащить наверх все архивы. Вечером мне очень помогал Блёднар – открывал «мост» между этажами и отправлял наверх сундуки с книгами. А я потом чистила их от пыли и расставляла в старом, ещё до меня заведённом порядке, снабжая каждую полку и книгу нужными наговорами. Но ещё же были бесконечные кипы бумаг, где папки с делами покойников и старые карты подвальных колец смешивались с дедовыми заметками и бабушкиными рецептами супов. Это приходилось рассортировывать вручную.
Зато я сотворила три справочника бабушкиных рецептов. Пять справочников семейных наговоров. Ещё три справочника прабабушкиных отваров, сборов и полезных зелий из трав. А из кладовочного хлама набралось два сундучка полезных амулетов, с которыми даже дед давно простился – не чаял найти. И там же я нашла запасные колокольчики, сделав для Блёднара второй главный. И между делом собрала ему рабочую сумку – с зельями для гостей, полотнами и прочим.
Нет худа без добра.
Блёднар скромно попросился остаться внизу – дескать, старые кости, колени и прочее (ну-ну…).
– Мне бы тут где-нибудь кабинет сделать, – добавил он смущённо. – Я хочу забрать из дома кое-какой личный архив…
– Все комнаты в нашем доме сквозные, – сообщила я. – Просто отодвиньте платяные шкафы и занимайте соседнюю комнату. А лишняя мебель – на третьем этаже. Всякая разная, дед сюда в уменьшательных сумках чего только ни натаскал. Сумки, кстати, в кладовке – штук десять, пользуйтесь. Запасные фляги – там же.
Воды-то в фонтанах теперь нет. Всё надо носить с собой.
И третий этаж я тоже почистила от плесени – в назидание ей, да, чтобы не смела так отчаянно плодиться в моём доме. А то совсем обнаглела. Осталось плющ прижать, чтобы окна не закрывал, но этим я займусь ближе к зиме – перед спячкой он вялый, пугливый и послушный.
Само собой, Блёднар обустроился гораздо быстрее меня.
К обеду (и с обедом) четвёртого дня заглянула Мстишка.
– Ты тут, говорят, в пыли погрязла, – заметила она, одобрительно оглядывая библиотеку. – И тебя срочно надо выгулять.
– Кто говорит? – я упрямо раскладывала по стопкам дедовы заметки, наговоры, старые дела покойников и вездесуще рецепты. – Опять Ярь меня сдаёт?
– А кто же ещё? – подруга, подобрав подол чёрного платья, села на ковёр рядом со мной. – Пошли накормлю. И выгуляю. Куда ты так торопишься?
– Закончить, – очередной заляпанный красным лист отправился в