Да, вот ещё почему начальство запрещало нам лезть в это дело – раз они не видели другого исхода. Вопрос был лишь в том, кто из смотрителей согласится предоставить ищейцам своё кладбище. Или чьё они сами сочтут наиболее удобным. И кто проведёт казнь. Красное им нужно, лишь чтобы схватить и, так сказать, связать.
– Коварные засранцы, – я мрачно черкнула по земле посохом, шепнула наговор, открывая «мост». – Сегодня после десяти вечера, Саж. Надеюсь, вы достаточно хорошо её знаете.
«Я поделился знаниями, – свистнул Ярь. – Из основных и разрешённых. Когда вы были в подземелье. Хозяйка всё-таки, – и с иронией добавил: – Хотя вряд ли это поможет. Как не верил в эту затею, так и не верю».
– Молодец, – хмуро похвалила я, первой шагнула на «мост», и, оказавшись на южной стене, добавила: – Согласна, Ярь.
Когда я попыталась по-ищейски встать на место хозяйки, то обнаружила пробел, который никому не заполнить. Никак. Кроме неё.
«Да неужто! – Ярь сел на стену и даже глаза закатил. – Я это понял, когда память вернулась, – прежде не мог сообразить, что именно меня смущало. А теперь и до тебя дошло. Хвала праху!»
А Сажен взял меня за плечи и требовательно спросил:
– В чём именно ты сомневаешься и почему?
Я взвесила свои знания и, тщательно подбирая слова, пояснила:
– Понимаешь, хозяин – не только уровень силы или власть над местом. Блёднар заметил, что хозяин учится в первую очередь у себя. Каждый раз, в каждом своём смотрительском воплощении, он использует свои знания и опыт. А ещё Блёд сказал, что никому не понять, сколько жизней ты провёл на земле смотрителей. Вы можете перерыть все тайники храма Небытия – и вы это, конечно, сделали, чтобы определить уровень её знаний и умений. Но что она такое как хозяйка кладбища, вам не объяснит никто. Это её личные тайные знания и умения. Опыт её прошлых воплощений. Или же его отсутствие. Неважно, что она не потомственная. Важно, кем она была в своих прошлых воплощениях и раскрыла ли в себе хозяйку – по-настоящему, чтобы добраться до нужного опыта. И есть ли то, до чего добираться.
«Да, – Ярь встряхнулся. – Даже я, вспомнивший всех хозяев Красного, не смогу понять, как будет действовать эта безумная карга».
– Поговори с Блёднаром, – добавила я. – Мне кажется, в случае с хозяйкой надо не умения и знания оценивать, а в душу проникнуть. А он всё-таки пятьдесят лет служил в храме Бытия. Отлично разбирается во всевозможных нечестивцах.
И то ли у Сажена глаза такие выразительные, то ли я за эти дни научилась всюду находить подсказки, но сразу поняла: они это обсуждали – и мотивы нечестивцев, и хозяйствование. И возможно, всё это я озвучила для себя. Но и он что-то важное услышал. И даже хотел ответить, но не смог. Скривился сердито, посмотрел знакомо и красноречиво, и мне снова, как в подземелье, померещилось наблюдение – только на сей раз некто смотрел из синих ищейских глаз. Недружелюбно. Высокомерно. Угрожающе.
И так меня это допекло…
Я по-боевому перехватила посох и тихо, ровно, как с покойником, не желающим захораниваться по-хорошему, заговорила:
– Имейте в виду, уважаемые силды, что я впускаю вас на своё кладбище в последний раз. После этого оно будет закрыто для ищейцев навсегда. У нас есть для этого наговоры, и вы об этом знаете. Сразу же после штормов мы найдём время, закроем Красное, и право приходить сюда получит лишь мой ищеец. И в последний раз вы пользуетесь моей добротой, наивностью и незнанием законов. Если вам снова потребуется кого-то поймать и казнить, то прежде вы выложите все сведения и доказательства – виновности преступника и необходимости казни. С именами, датами и остальными подробностями. И я ещё подумаю, помогать ли вам – так, как сейчас. Это не вы помогаете смотрителям, нет. Вы за наш счёт и нашими руками пытаетесь исправить свою оплошность. Вы не должны были допускать разорения кладбищ. Вы должны были поймать хозяйку давным-давно. Это ваша работа. Не наша. И казнить преступников в святилище – тоже давным-давно не наша работа. А теперь пошли прахом с моего кладбища и от моего ищейца!
В сумраке ярко и зло вспыхнула похоронная метка на запястье Сажена. Он дёрнулся и резко выдохнул. Встряхнулся и снова выдохнул. И слежка пропала. Ищеец подтянул левый рукав, посмотрел на двойной браслет метки, улыбнулся, наклонился, обхватил моё лицо ладонями и так поцеловал… С таким… обещанием. И я поверила.
– Спасибо, Рдянка, – шепнул Сажен. – Не подведу.
И утёк туманом, но я снова поверила. Не подведёт. И не потому, что прежде не подводил или метка обязывает. А потому что… не такой он.
Не зря я справочники читала. Признание ищейца своим даёт ему больше полномочий и свободы – как помощнику кладбища. Но я бы, наверное, и дальше с этим тянула, кабы не скорые десять вечера, пробудившийся «старик» и прах знает что ещё.
Я села на ограждение и перевела дух.
– Ты же не против? – я искоса глянула на Яря.
«Не самый худший вариант, – он расправил крылья. – Со странностями парень, конечно, но дело знает и Красное любит. А это главное».
Ярь исчез в алой вспышке, а я снова перевела дух, прикинула, что уже, должно быть, часов шесть, и решительно взялась за посох. Последние три прорехи, противоштормовая защита, ужин… и полная боевая готовность. Ко всему.
– Кто пробуждается? – и ни о чём другом я думать не буду.
Не буду!
«Минутку, – свистнул Ярь. – Сейчас найду дело и уточню».
А пока он уточнял, я между метками задумалась о том, о чём давно пора было подумать. Что давно пора было заметить, но последний кусочек мозаики не находился. До недавних (почти) случайных моих слов.
Блёднар. Он работал как сам не свой, стараясь сделать побольше. Он устроил Ярю выволочку за истерику, хотя сам всё знал. Но не объяснил мне очевидное – нет, решил скрыть, чтобы я не догадалась раньше времени. И с ищейцами он на короткой ноге. И всячески поддерживает их затею. И конечно, он в курсе, о чём написано в четвёртом томе «Святилища». И знает, что может в любой момент уйти в Небытие – и Красное отпустит.
Чтобы я не догадалась раньше времени…
Я мужественно дотерпела – доделала последнюю прореху, поставила противоштормовую