К второй половине XIX века миссия по спасению африканских женщин от тяжкого труда была в самом разгаре. Эпоха викторианских идеалов, когда жена отвечала за отдельное домашнее хозяйство, эффективное и гигиеничное ведение домашнего хозяйства, заменила более либеральное отношение к правам женщин, характерное для георгианского периода. Помощь африканским женщинам в выполнении «правильной» роли в экономике стала главным лозунгом европейского вмешательства и колониальной экспансии.
Во многих сельских общинах женщины в домохозяйстве — жены, рабыни, дочери, бабушки — делили между собой обязанности по ведению домашнего хозяйства, которые были бы понятны европейским миссионеркам и учительницам, но их условия жизни считались непристойными и досовременными. Особенно институт полигамии считался противоречащим христианским идеалам. Викторианцы из среднего класса могли полагаться на целый ряд женщин в качестве домашней прислуги, но только одна женщина в доме имела право на супружеские отношения.
Обеспокоенность колониальных чиновников и женщин-аболиционисток была двоякой: с одной стороны, роль женщин в обществе практически не отличалась от рабства, особенно в полигамных обществах. «Выкуп невесты» напоминал цену покупки. Многоженство было явным проявлением богатства. А работа, которую женщины выполняли, расширяя и обслуживая домашнее хозяйство, оставалась неоплачиваемой, хотя и способствовала его росту ( ). Но с другой стороны, активисты, выступавшие против рабства, конечно же, не пропагандировали отмену семьи! Как утверждают ученые Бенедетта Росси и Джоэл Куирк, «конечный результат можно лучше всего описать как патриархальную сделку, в которой европейские колониальные власти — в подавляющем большинстве мужчины — достигли негласного соглашения с африканскими политическими элитами — также в подавляющем большинстве мужчины — с целью минимизировать нарушение статус-кво путем создания механизмов, позволяющих им поддерживать свою власть в семье». 14
Фактически, именно навязывание европейских гендерных норм в сфере труда и домашнего хозяйства привело к слиянию рабства и брака. Европейцы полагали, что в африканских правовых традициях права жен были столь же ограниченными, как и в европейских. Поэтому они не могли понять формы экономической автономии, которыми обладали женщины в африканском обществе, и считали, что рабство и брак были довольно схожими явлениями. Поскольку они отказывались выплачивать компенсацию рабовладельцам в Африке, они никогда не стали бы платить им за освобождение порабощенных женщин и девочек. Вместо этого африканские рабовладельцы использовали представления европейских мужчин о статусе африканских жен, чтобы включить своих порабощенных женщин и девочек в свои домохозяйства в соответствии с правилами, принятыми в европейском обществе.
С момента своего первого вмешательства в экономику работорговли европейские филантропы были привлечены идеей поддержки женщин и девочек. Когда британские миссионеры начали прибывать в Сьерра-Леоне, они увидели возможность помочь людям, которые были переселены туда как «повторные пленники» из работорговли « ». Британский эскадрон по борьбе с работорговлей ежегодно доставлял в Фритаун сотни людей, перехваченных на незаконных работорговых судах. Но они не были уверены, что делать с ними после прибытия. Фритаун не был их домом, это был приют для беженцев. Поэтому, когда миссионеры выступили с планом обучения бывших пленников христианству и квалифицированному труду, британское государство с радостью передало им эту ответственность.
Отдельные девочки могли получать спонсорскую помощь от женских церковных групп в Великобритании для посещения миссионерских школ. По мере того как очевидные преимущества получения европейского образования становились ясными для местных родителей, которые хотели, чтобы их дочери продолжали приносить пользу своим семьям в условиях меняющегося общества, миссионерские школы также стали популярным выбором для тех, кто мог оплатить обучение своих детей.
Историк Сильке Стрикродт изучила различные образцы вышивок из школы для девочек, основанной миссионерами в колониальной Сьерра-Леоне, чтобы выявить противоречия в идеях и ценностях между британскими спонсорами и родителями из Сьерра-Леоне. Родители, которые могли позволить себе частное образование, снова и снова интересовались тем же, что и их британские коллеги: навыками, которые сделали бы их дочерей более ценными на брачном рынке, включая уроки французского, танцы, рисование и политику. Джулия Сасс была руководительницей Female Institution, школы-интерната для девочек из высшего общества, которая работала для формирующейся элиты Западной Африки в 1850-х и 1860-х годах. Родители, оплачивавшие образование своих дочерей, говорили школе, что «для девочек стало абсолютно необходимым уметь читать, писать, вести счета, работать и «хорошо разбираться в домашнем хозяйстве»». 15 Другими словами, стать похожими на европейских женщин из высшего общества.
Миссионеры, с другой стороны, были заинтересованы в том, чтобы научить девочек тому, что они считали «скромными домашними навыками», чтобы помочь им стать «тихими и разумными домохозяйками»: навыкам шитья, кулинарии и гигиены. 16 По словам Стрикродта, девочки тратили около двух часов в день, пять дней в неделю, на обучение шитью. А что же шили девочки? — «более 100 рубашек для освобожденных африканских мальчиков». 17
Навыки рукоделия ценились местными родителями, но не по тем же причинам, что и миссионеры: девочки покидали школу, чтобы стать швеями в Фритауне, живя самостоятельно или с другими девушками, обладающими такими же навыками. По словам Стрикродта, миссионеры были недовольны этим. На самом деле, одной из причин, по которой они продвигали шитье, было желание побудить женщин оставаться дома. Но в Фритауне, как и во многих растущих рыночных городах Африки, «женщины были привыкли зарабатывать свои собственные деньги, а не зависеть финансово от своих мужей». В переписи населения Фритауна 1831 года было зарегистрировано 217 «рыночных женщин» — 7 процентов от общей численности населения. 18
Когда в 1860-х годах прибыли католические миссионеры и открыли свою школу для девочек, родители использовали конкуренцию между конфессиями, чтобы побудить Женский институт с неохотой предложить те предметы, которые они хотели: «акварель, музыка, французский язык, искусственные цветы, древняя и современная история». 19 Казалось, что конкуренция между европейцами пойдет на пользу африканским родителям.
Но когда в конце 1870-х годов пришел новый директор, школа снова изменила направление. Новый директор и его жена переориентировали учебную программу в соответствии с моделью промышленной школы, с более широким подтекстом, что африканские женщины должны быть обучены для обслуживания, а не для того, чтобы быть домохозяйками и женами среднего класса. Они должны были стирать свою одежду и готовить себе еду, а не изучать языки, искусство и другие «навыки», которые должны были знать дамы.
Это было частью ранее обсуждаемого сдвига в сторону промышленного и «практического» образования, который происходил в Великобритании в то же время, как реакция на то, что представители низшего среднего класса и рабочего класса превышали свои