Петя покраснел. Потом закричал:
— Ты думаешь, я не знаю, что такое риторическая фигура? Да риторическая фигура — это ты, когда учишь уму-разуму своих пионеров! Я уверен, что у вас на сборах мухи дохнут от скуки.
Ванины щеки порозовели.
— А твоим пионерам и уроки готовить некогда! — сказал он дрогнувшим от обиды голосом. — Загонял их совсем. Сегодня прогулочка в парк, завтра — на каток, послезавтра еще куда-нибудь. Этак у них весь ум в ноги уйдет. Влетит тебе в конце концов от Валентины Ивановны. И как учительница твоего четвертого позволяет эту беспрерывную беготню устраивать, не понимаю!
— Так она тебя не спросила! Чудак человек! Я весь отряд сразу не беру. Я частичками.
— Частичками… Какая в твоем отряде успеваемость?
— Нормальная.
— Сознайся уж, что не знаешь, какие отметки у твоих пионеров, сверчок!
— Кто сверчок? Это я сверчок? — завопил Петя, хохоча, кинулся на Ваню и принялся награждать его тумаками. — Эх ты, физика без кислорода! Я тебе покажу сверчка!
Ваня слабо оборонялся.
— Отстань, Петька! Отстань, тебе говорят!
Прижав Ваню лопатками к сиденью дивана, Петя, красный и довольный, отпустил его.
— Мускулатура ниже среднего! Требует тренировки. Ну, как? Поведешь завтра куда-нибудь своих малышей?
Ваня подумал, вздохнул:
— Не вижу в этом необходимости.
— На колу мочала — начинай сначала! — воскликнул Петя. — Несчастный! Ты хочешь, чтобы у тебя, как у Бориса Годунова, мальчики кровавые замелькали в глазах?
— При чем тут Борис Годунов? — засмеялся Ваня.
— А вот как иссохнет какой-нибудь пацан от твоих четырехстенных комнатных сборов, так узнаешь при чем!
— Подумай сам! — миролюбиво сказал Ваня. — Перегружать ребят нельзя. Поэтому время надо с пользой употребить. Провести сбор, книгу хорошую почитать…
— Докладиков с десяточек сделать, — подхватил Петя. — Твоя испорченность, оказывается, глубже, чем я предполагал!
Ваня пожал плечами:
— На-днях мы провели викторину на русские пословицы. Мне кажется, им понравилось.
— Тех же щей, да погуще влей! Такой пословицы не было в вашей викторине?
— Неостроумно! — Ваня встал. — Дай мне, пожалуйста, «Бедную Лизу», и я пойду.
Петя схватил друга за рукав:
— Постой! Все равно мать тебя без чая не отпустит. И там, кажется, уже бренчат посудой.
Скрипнула дверь.
— Мальчики, идите чай пить!
Мать у Пети — Галина Петровна — кареглазая, статная украинка. На смуглом лице ее выделяются темные, изогнутые, выразительные брови. Черные косы уложены на затылке. В уголках полных губ смешливые складочки.
За матерью вбежала пятилетняя Талочка с красным бантом на светлых кудряшках. Она бросилась к Пете и со звонким смехом обхватила руками его ноги. Петя поднял сестренку на руки и заплясал с ней по комнате, напевая:
Птичка польку танцевала
На лужайке в ранний час!
— Как поживает твоя мама, Ваня? — спросила Галина Петровна.
— Спасибо. Хорошо.
— Передай ей от меня привет.
— Придумал! — вдруг пронзительно вскрикнул Петя и высоко подбросил сестру, завизжавшую от радости и страха.
Мать кинулась к ним:
— Сумасшедший! Уронишь!
Но Петя благополучно поймал Наталку, поставил ее на пол и с сияющим лицом шагнул к Ване:
— Эврика! Так воскликнул Архимед, когда ему на голову свалилось яблоко. Он, говорят, тогда в ванне сидел под яблоней.
— Ты все перепутал. Яблоко упало на Ньютона. Архимед же сидел в ванне и открыл закон плавания тел. Яблоко тут было ни при чем, — спокойно пояснил Ваня.
— А может, он ел яблоко, сидя в ванне, и оно ему вдохновенья придало? Почем ты знаешь? А ну его… Слушай, что я тебе скажу!
Петя обнял Ваню за плечи и торопливо зашептал ему что-то на ухо.
— Ну, что ты выдумал, Петька! — раздался удивленный и растерянный голос Вани.
— Зато мы проверим! Узнаем, что им больше нравится! И станет ясно, кто из нас прав, — громким шопотом убеждал Петя. — Да мы же ненадолго! В виде опыта…
7
Валентина Ивановна шла по широкому светлому школьному коридору. Шумела перемена. Со всех сторон вожатую приветствовали:
— Здравствуйте, Валентина Ивановна!
— Валентина Ивановна, здравствуйте!
Руки взлетали в салюте, на мгновение мальчики вытягивались в струнку.
— Здравствуйте, здравствуйте, мальчики!
Сколько их! Одни прохаживаются не спеша; другие снуют взад-вперед, задевая товарищей, шалят, хохочут; третьи сбились кучками у стены, о чем-то разговаривают, спорят; иные скачут козликами — из восьмого класса тоже умеют, а семиклассники и подавно! А есть и такие, что тузят друг друга подальше от учительских глаз. Светловолосые, темноволосые, русые головы. Веселые, серьезные, озорные, задумчивые лица. На каждом — свое выражение. Вон тот горделиво сияет — определенно получил пятерку! А этот, красный, вспотевший, виновато-расстроенный, — должно быть, двойки не миновал… Выражение ребяческих физиономий о многом говорило вожатой.
Внимание ее привлек пионер из четвертого «Д» Толя Стуков. Мальчик недавно болел скарлатиной, много пропустил, пришел в школу худенький, с прозрачным бледным лицом, растерянный: боялся, что не сможет догнать класс. Анна Афанасьевна занималась с ним дополнительно каждый день. После этих занятий Стуков частенько забегал в пионерскую комнату. Взглянув сейчас на Толю, Валентина Ивановна обрадовалась его пополневшим розовым щекам и веселому виду. И следа болезни не осталось! Пионервожатая улыбнулась мальчику:
— Да ты стал совсем молодцом! Ну как, Толя, у вас дела в отряде? Нравится вам работать с Ваней?
— В отряде хорошо. Только у нас не Ваня вожатый. У нас Петя.
От удивления Валентина Ивановна слегка покраснела.
— Но ведь ты в четвертом «Д» учишься?
— Да.
— Так ведь у вас вожатый Ваня Белухин из восьмого «А»…
Ваня Белухин! Какое у него тогда в пионерской комнате было замкнутое, несчастное лицо! На другой же день она расспросила о нем Анну Афанасьевну и классного руководителя восьмого «А» — в отряде ничего не случалось, плохих отметок Ваня не получал. Иван Павлович не записал в журнал и никому не сказал о том, что выставлял Белухина из класса. По математике Белухин был неизменным отличником, и происшествие носило чисто случайный характер. Оба учителя тогда гадали, что могло так расстроить Белухина.
— Нет, у вас Ваня вожатый! — повторила Валентина Ивановна.
— Был Ваня, а теперь Петя. Он с ребятами ходил уже в парк. Я тогда не ходил.
— Почему Петя? Какой Петя? — Валентина Ивановна была в недоумении.
— Петя Васильев. Я еще не ходил с ним! Я скоро пойду?
«Васильев? Веселый «путешественник», обрушивший в начале года на головы четвероклассников каскад сведений о разных экспедициях?! Тогда еще четвертый «А» очень озадачил школьного библиотекаря Марию Степановну: все ребята, как один, требовали книги только о путешествиях…»
Кто-то из учителей окликнул