Я усмехнулся.
Однажды в девяностых, когда я шабашил на стройке коттеджей, один умник полез в щиток под напряжением. Его прихватило так, что он слова сказать не мог, только мычал и трясся. Я тогда не думал про инструкции, просто с разбегу ударил его ногой в грудь, вышибив из зоны поражения. Ребро ему, конечно, сломал, но жизнь спас. Интересно, как на такой ответ отреагирует Лидия Михайловна Соколова, инженер по ТБ? Да понятно как. Выгонит с экзамена прямо в дурку.
Вернувшись в общежитие, я снова засел за книги. До экзамена оставалось две недели. Две недели, чтобы вытравить из себя привычки будущего и снова стать советским человеком. Не только внешне, но и профессионально.
Я открыл главу про кабели. «Прокладка кабельных линий в земле». Глубина траншеи — 0.7 метра. Подушка из песка — 100 миллиметров. Кирпич для защиты или лента? В 81-м — только кирпич. Ленты пойдут позже, когда экономить начнут на всем подряд. Я читал и представлял, как прокладываю эти линии, как пахнет сырая земля и гудрон.
— Учись, студент, — сказал я сам себе вслух. — Пятнадцатого сентября всё должно отскакивать от зубов. Ученье, как известно, это свет. Вот и соответствуй.
Вентилятор в кабинете Зинаиды Ивановны, наверное, сейчас крутился, разгоняя спертый воздух любимой эпохи застоя, и мне было приятно думать, что в этом есть и моя маленькая заслуга. Мелкие изменения, говорите? Ну что ж, пусть хотя бы одной бюрократической душе станет прохладнее. Может, она сегодня кому-то штраф не выпишет из-за хорошего настроения. Эффект бабочки, черт его дери, в действии. Только вместо бабочки — старая «Орбита» с каплей масла на валу и ароматом одеколона «Тройной».
***
После обеда, плавно перетекающего в подготовку к ужину, я снова погрузился в чтение. Солнце медленно ползло по стене, выхватывая из полумрака комнаты нехитрый казенный уют. Но в голове я крутил бесконечные схемы и правила электроснабжения. Я не то чтобы зубрил, но память приходилось освежать очень конкретно.
Честно говоря, ощущения мои при изучении таких документов и ежегодной сдаче подобных экзаменов всю жизнь были странные. Словно ты всю жизнь ездил на велосипеде, а теперь тебя заставляют читать инструкцию, где расписано, с какой силой нужно давить на педаль и под каким углом держать руль. Некоторые пункты ПТБ казались сейчас приветом из далекого прошлого. Например, требования к деревянным лестницам. «Тетивы должны быть скреплены стяжными болтами диаметром не менее 8 мм». Я хмыкнул. В двадцать пятом году мы пользовались легкими алюминиевыми трансформерами, про которые здесь слышали разве что в журнале «Наука и жизнь» в разделе фантастики.
За окном послышался шум мотора и чьи-то громкие голоса. Жизнь шла своим чередом. Милиционеры возвращались со смены, кто-то перекрикивался с третьего этажа с приятелем на улице. А я сидел над книгой, как школяр, и повторял про себя классификацию помещений по степени опасности поражения электрическим током. Сухие, влажные, сырые, особо сырые…
Живот предательски заурчал, напоминая, что духовная пища — это прекрасно, но калории организму требуются вполне материальные. Я захлопнул талмуд, потер уставшие глаза и глянул на часы. Время ужина. В коридоре общежития уже витали запахи, от которых рот наполнялся слюной: жареная картошка, котлеты и тот самый неповторимый аромат компота из сухофруктов. Сегодня он точно с черносливом.
В столовой народу было немного — основной вал голодных стражей порядка уже схлынул. Я взял поднос, алюминиевые ложки-вилки и двинулся к раздаче.
— Константин Александрович! — приветливо окликнула меня полная раздатчица в высоком колпаке. — А мы вам гуляш оставили, ваш любимый! С подливкой, как вы любите.
— Спасибо, Людочка, — улыбнулся я. — Вы меня балуете. Растолстею, в люк не пролезу или стремянку сломаю.
— Мужчина должен быть справным! — отрезала она, щедро плюхая мне в тарелку порцию пюре и поливая его густым мясным соусом. — А вы, честно говоря, никак на толстяка непохожи. Очень представительный мужчина, справный. Вас до толстяка откармливать и откармливать! — Она улыбнулась чему-то и отвернулась к стеллажу с тарелками.
Попытки расплатиться на кассе я давно оставил. Слова коменданта о том, что я взят на довольствие, оказались правдой. Мой любимый стол у окна был свободен, все я старался не приходить в то время, когда основной поток голодных милиционеров посещал столовую. Всё здесь было вкусным. В будущем, в эпоху полуфабрикатов и усилителей вкуса, мы как-то забыли, что такое просто нормальное мясо и нормальная картошка. Без всяких «Е» и консервантов. Ну и еще я подозревал, что милицию и ОБХСС никто не обвешивал, и из негодных продуктов им еду не готовил.
Я ел не спеша, смакуя каждый кусочек ароматного мяса и разглядывая улицу через тюлевую занавеску. Там, в подступающих сумерках, зажигались фонари. Некоторые из них моргали. «ДРЛ-ки старые, дроссель барахлит», — профессионально отметил я про себя. Руки привычно потянулись к несуществующему смартфону, чтобы проверить новости, но наткнулись на пустоту кармана джинсовой куртки. Привычка — вторая натура, будь она неладна. И после получки нужно будет что-то решать с одеждой. Осень скоро станет холодной, а за ней придет и зима. Нужно утепляться, зима у нас может быть морозной и обязательно будет снежной.
— Приятного аппетита, Константин Александрович.
Я вздрогнул и поднял голову. Рядом с моим столиком стояла Тамара Павловна. Как всегда, при параде: белоснежный халат, аккуратная прическа, легкий запах ванили, перебивающий кухонные ароматы. Она смотрела на меня с легкой, едва уловимой улыбкой, в которой смешивались и начальственная строгость, и что-то очень женственное, мягкое.
— Спасибо, Тамара Павловна, — я привстал, обозначая вежливость. — Присаживайтесь? В ногах правды нет.
— Нет-нет, я на минутку, — она махнула рукой, но не ушла. Огляделась по сторонам и чуть понизила голос. — Вы как доедите, загляните ко мне в кабинет, пожалуйста. Разговор есть.
— Что-то случилось? — я слегка напрягся. — Сломалось, забарахлило? Срочное?
— Нет, на кухне, слава богу, все работает как часики, — она покачала головой. — Дело… не служебное, но хочу попросить вашей помощи.
Она чуть смутилась, поправила и без того идеальный воротничок халата и быстро добавила:
— Жду вас.
И, стуча невысокими каблучками, удалилась в сторону подсобных помещений. Я задумчиво посмотрел ей вслед. Неслужебное? Ну тогда, по моему опыту, это «личное дело», скорее всего, окажется просьбой посмотреть — починить что-то, от чего отказались в «Доме быта» или ЖЭК.
Я быстро доел гуляш, запил компотом и отнес поднос на мойку. Поправил куртку,