Я откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. В голове крутилась схема подключения однофазного счетчика. Фаза на первую клемму, выход со второй… Ноль на третью, выход с четвертой… Все просто. Как дважды два. Главное, чтобы там, на даче, провода были не в труху. Изоляция в старых домах имеет свойство осыпаться от одного взгляда. А менять всю проводку за выходные — это я загнусь. Ладно, глаза боятся, а руки делают. Разберемся.
Впереди были выходные. Не в казенных стенах, а на воле. И это было здорово. Я даже поймал себя на мысли, что жду этой поездки не меньше, чем получения паспорта. А может, и больше. Паспорт — это просто бумажка, пусть и важная. А живая жизнь — она вот она, в запахе индийского чая, в смущенной улыбке женщины и в обещании увидеть Волгу, такую же, как в детстве. Широкую и вечную.
Я снова углубился в чтение, но теперь сухие строчки правил воспринимались иначе. Я читал их не как абстрактную теорию, а как инструкцию по обеспечению безопасности. Для себя и для той, кто доверила мне свой дом. Ответственность, будь она неладна, всегда бодрит лучше любого кофе.
— Ладно, — пробормотал я, обращаясь к портрету какого-то ученого в учебнике физики, который валялся рядом. — Будем искать, как говорится, что замыкает или плохо контачит. Одно из двух. Либо контакт есть там, где не надо, либо его нет там, где надо. Третьего не дано.
Спать я ложился с чувством выполненного долга и предвкушением. Суббота обещала быть интересной. В конце концов, даже попаданцу нужен выходной. Особенно если этот попаданец — пенсионер, которому снова двадцать лет в душе, а в паспорте…, а паспорта пока нет. Но это мы исправим.
Все исправим.
Глава 23
Утро субботы встретило тишиной. Общежитие отсыпалось после пятницы. Я быстро умылся, побрился (лезвия «Нева» — то ещё удовольствие), надел чистую рубашку в клетку — лучшее, что было в моём скромном гардеробе. Джинсы, конечно, потёртые, но чистые, позавтракал в нашей столовой. Перекурил у крыльца. И пошёл собираться в поездку. Задача стояла привычная: угадать, что именно навернулось на месте у клиента, а именно на даче у Тамары.
Синий пластиковый чемоданчик был открыт, демонстрируя своё нутро. Инструмент. Продолжение рук мастера. В двадцать пятом я привык к эргономичным ручкам с прорезиненными вставками, к немецким или американским кусачкам, которые режут сталь как масло, и к цифровым мультиметрам, умеющим всё. Здесь же передо мной в очередной раз предстал суровый советский минимализм. Я освободил от разного электротехнического барахла брезентовую сумку, вытряхнув её содержимое в посылочный ящик, и начал складывать туда отбираемый инструмент.
Пассатижи с чёрными ручками — тяжёлые, тугие, ими можно и гвоздь выдернуть или вбить, если молотка нет под рукой или лень за ним спускаться со стремянки. Следом отправились бокорезы — кусачки, которые достались мне с немного выщербленными режущими кромками, но я давно их подправил, и теперь они клацали хищно и уверенно. Отвёртки — обязательно. Взял три: мощную плоскую с длинным жалом, чтобы срывать прикипевшие винты в старых щитках, среднюю и вдогон кинул совсем уже тонкую, для клеммников. Крестовую тоже взял на всякий случай, хотя в восемьдесят первом году шлицы под крест встречались реже, чем фирменные джинсы в магазине одежды.
Теперь «контролька». Моего любимого мультиметра Fluke здесь не было и быть не могло. Вместо него я бережно уложил двухполюсный индикатор напряжения в дерматиновом коричневом чехле. Две чёрные трубки, соединённые проводом, внутри неоновая лампочка и резистор. Если лампочка светится — значит, фаза есть. Если ярко светится на два контакта — значит, триста восемьдесят.
— Так, — пробормотал я себе под нос, взвешивая в руке нож электрика, он же монтёрский. — Что нам ещё может понадобиться?
Вопрос был риторический. На даче, где проводку делал неизвестно кто и неизвестно когда, а потом её ещё усовершенствовал местный электрик, понадобиться может всё. Я аккуратно уложил в боковой отсек пару мотков синей изоленты — той самой, легендарной, которая, кажется, держит на себе половину Советского Союза. Затем добавил горсть разнокалиберных винтов и гаек, выуженных из закромов Петровича. Кто знает, что там отвалилось.
Я покрутил в руках моток медного провода сечением полтора квадрата. Метров пять. Хватит? Должно. Если там нужно менять ввод, то я с таким запасом буду выглядеть глупо, но на мелкий ремонт розеток и выключателей — за глаза. Добавил пару новых розеток советского стандарта (те самые, в которые современные евровилки не влезают без применения грубой физической силы и такой-то матери) и горсть винтовых клеммников.
Сумка заметно потяжелела. Я взвесил её в руке, прикидывая, не забыл ли чего. Нож положил. Фонарик? Есть, тяжёлый, квадратный, на плоской батарейке. Светит неярко, но другого пока нет. Спецовку и рабочие брюки я аккуратно свернул и положил в отдельный пакет. Почти новенькие, синие. В этой униформе я наверняка выглядел как образцовый труженик с плаката. Ехать в ней через город не хотелось, но работать в своих единственных джинсах — ещё глупее. Поэтому я аккуратно свернул спецовку и брюки в тугой рулон. Места много не займут.
За десять минут до назначенного срока я вышел на крыльцо, забросив лямки сумки на левое плечо.
Улица встретила прохладой. Сентябрь в Куйбышеве уже давал о себе знать — воздух был прозрачным и звонким, пахло опавшей листвой и влажным асфальтом. Солнце только-только начинало пригревать, золотя верхушки тополей. Я глубоко вдохнул, расправляя плечи. Хорошо-то как! Заметив какое-то движение неподалеку, оглянулся и увидел Тамару. Она уже пришла и стояла чуть в стороне от входа, у киоска «Союзпечать».
Никогда раньше не видел её без белого халата, и, честно говоря, на секунду даже замер. Симпатичная женщина. Тёмно-синие брюки, светлая ветровка, на шее повязан лёгкий шарфик.
— Доброе утро, Константин! — она улыбнулась, и я отметил, что в руках у неё ничего нет. — Не опоздали.
— Не имею привычки опаздывать, — я сделал попытку перехватить корзинку, но женщина уклонилась.
— Она лёгкая совсем, мне не тяжело. Пойдёмте?
— Ведите, — кивнул я. — Ну что, на автобус? Остановка, кажется, там, за углом?
Я кивнул в сторону проспекта, где уже слышался гул редкого утреннего транспорта.
Тамара загадочно улыбнулась, поправив выбившийся из-под платка локон.
— Нет, нам в другую сторону. Здесь недалеко.
— В другую? — удивился