Поворот, грунтовка, посыпанная щебнем, и мы въехали в дачный посёлок. Здесь пахло иначе — пылью, нагретой на солнце увядающей зеленью и дымком от костров. Садоводы жгли сухие ветки, готовясь к зиме. Машину немного затрясло, но Тамара сбросила скорость, и подвеска глотала неровности с достойным уважения стоицизмом.
Домик Тамары оказался добротным строением из красного кирпича, что для дачного строительства тех лет было признаком определённого статуса и умения не просто «достать», а зачастую и объяснить ОБХСС, где и как были оплачены бетон, кирпич, их доставка грузовиком. Получилось хорошо. Аккуратная веранда, увитая диким виноградом, шиферная крыша без видимых сколов, водостоки. Хозяйская рука чувствовалась, этот место любили. Участок тоже был под стать: несколько грядок, ровных, как по линейке, яблони побелены.
— Ну вот и приехали, — объявила Тамара, глуша двигатель у аккуратных зелёных ворот. — Машина здесь постоит, загонять не буду. У нас спокойно. Располагайтесь, — она вышла из машины, открыла багажник, достала свою корзинку.
Тишина навалилась мгновенно, звонкая, оглушающая после дорожного гула. Я вылез из машины, разминая затёкшую поясницу, и помассировал пятую точку, достал сумку из багажника. Женщина открыла замок калитки, встроенной прямо в ворота, и мы вошли. Вдоль дорожки, выложенной битым кирпичом, стояли, как солдаты в строю, кусты смородины.
— Я пока чайник поставлю, а вы осмотритесь, — сказала она. — Самое важное, как мне кажется — щиток в прихожей и розетка на кухне. Искрит, зараза, каждый раз боюсь включать-выключать плитку.
В прихожей пахло сухими травами и старым деревом. Щиток висел на почётном месте, справа от входа, представляя собой музейный экспонат эпохи раннего застоя.
Чёрный карболитовый корпус, две пробки-автомата — одна белая, другая почему-то чёрная, явно подобранная из того, что было. Счётчик начал потихоньку накручивать киловатты, видимо, Тамара включила чайник или конфорку.
— Только электричество, уж извините, я отключу для работы, — громко сказал я. — Так что готовить вам будет затруднительно.
— Ерунда, — сказала Тамара. — Чайник сейчас закипит, и отключайте. Давайте чаю с дороги попьём, заваривается.
Мы попили чая с печеньем «Юбилейное», неспешно разговаривая о погоде, об автомобилях, о дороге, но всё хорошее когда-нибудь заканчивается, и я вернулся к щитку. Отключил ввод. Скинул крышку. Что и требовалось доказать. Старый добрый алюминий, потрёпанный временем и службой. Если проводка старая, вали на алюминий, не ошибёшься. Винты на клеммах ослабли, изоляция подплавилась и стала хрупкой. Ничего, у меня с собой есть медь.
— Так что там с пациентом, мой электродоктор? — раздался голос Тамары. Она стояла в дверном проёме, уже без ветровки, в простом домашнем платье, вытирая руки полотенцем. — Жить будет? Или на свалку истории?
— Будет, но требует пересадки некоторых органов, — я покрутил отвёрткой, показывая на почерневший контакт. — Видите? Займусь сейчас, всё решаемо. Мне бы переодеться только.
Тамара прижала руку к груди.
— Ой, Костя… Константин. А органы электрические нужны для пересадки? В пристройке хозяйственный ящик с какими-то проводами-пробками, я покажу. А вдруг нет нужного?
— Спокойствие, только спокойствие, как говорил один любитель варенья, — я подмигнул ей, стараясь разрядить обстановку. — У меня с собой нужное есть. Поставлю вам нормальный автомат, провода аккуратно оконцую. Ой, да зачем вам это знать, всю эту специфику. Сделаю. Будет надёжно. Всё с собой есть.
Она сразу успокоилась и улыбнулась. Если бы я не видел, как её поварихи чтят, в жизни бы не подумал, что она строгая заведующая столовой в общежитии УВД.
— Спасибо. Вы пока занимайтесь, а я обед соберу. На случай отключения электричества у меня есть газовая конфорка, от баллона работает. Так что голодного мужчины в моём доме не будет! Переодеться можете в этой комнате, — она кивнула на одну из дверей. — Уборная на улице, рукомойник у пристройки, сейчас воды налью.
Я переоделся и принялся за дело. Руки делали привычную работу, казалось, сами по себе. Снять старую проводку. Отмерить медь с запасом. Срезать изоляцию ножом — аккуратно, под углом, чтобы не надрезать жилу. Эх, как мне сейчас стриппера не хватает! Зачистить до блеска. Скрутить кольцо под винт — обязательно по часовой стрелке, чтобы при затяжке его не выдавило. Это в двадцать первом веке сунул провод в пружинный зажим «Ваго», щёлкнул — и забыл. Здесь же каждое соединение — это старание.
Делай хорошо, и будет хорошо.
Я заменил старые пробки на более свежий двухполюсный автомат, который чудом завалялся в закромах Петровича. Пришлось немного повозиться с креплением, но через час щиток выглядел уже не как угроза жизни, а как вполне приличный узел. Протянул все контакты, чувственно, но сильно. Как женщину обнимать — чтобы дух захватило, но рёбра не треснули.
Закончив с прихожей, переместился на кухню. Розетка. Старая, советская, с двумя дырками под тонкие вилки. Корпус треснул пополам, держался на честном слове и слое вековой краски. Тамара в это время резала овощи у стола, и ритмичный стук ножа по доске создавал уютный звуковой фон.
— А вы, Константин, всегда такой молчаливый? — спросила она не оборачиваясь. — Или это профессиональное?
Я усмехнулся, выковыривая остатки старой розетки из подрозетника.
— Ошибаться нам не стоит, электрикам, Тамара Павловна. А болтовня от работы отвлекает.
— Ой, да ладно вам, — она рассмеялась, и смех у неё был звонкий, молодой. — Можно же просто о жизни. Да ещё очень интересно, откуда такие мужчины берутся. Руки золотые, вежливый, на работе трезвый… Подозрительно даже. В наше время такой мужчина — дефицит похлеще югославской стенки.
Я замер на секунду с отвёрткой в руке. Дефицит. Тамара даже представить не может, какой я «дефицит» на самом деле. Не думаю, что много здесь электриков из двадцать первого века.
— Жизнь подровняла, — ответил я, устанавливая новую розетку с керамической основой. — А не пью… На моей работе пить не стоит. Опасно для жизни. Да и после работы не всегда хочется. Иногда разве что «Жигулёвского» пару бутылочек в выходные, под нашего волжского леща.
— Вот и правильно, — серьёзно кивнула она. — Раз не хочется, то и не нужно. Что, уже готово там у вас?
— Принимайте работу, товарищ заведующая, — я защёлкнул крышку и вставил вилку плитки в розетку. Контакт плотный, ничего не болтается. — Можете включать.
Обед на даче — это отдельная история. Варёная картошка, рассыпчатая, присыпанная