Я фыркаю и откусываю; сладко-кислый сок разливается во рту.
Дарах протягивает фляжку, я осторожно делаю глоток; настой с травами, мёдом и чем-то пряным обжигает теплом, и жар медленно разливается по груди.
— Если ты рассчитывал умаслить меня едой, — говорю наконец, возвращая флягу, — должна признать: ход неплохой.
— Не рассчитывал. Просто не хочу, чтобы ты была голодной.
Я поднимаю бровь.
— Звучит подозрительно заботливо.
— Я заботливый правитель, Рина. О подданных пекусь. Возможно, тебе стоит рассмотреть мою кандидатуру внимательнее.
Я смеюсь; мы едим и болтаем о всяких глупостях. Затем поднимаюсь и говорю, что хочу ещё поплавать.
Он пожимает плечами.
— Тогда переодевайся обратно в мокрую рубашку. Третьей у меня нет.
Я хмыкаю, быстро иду менять одежду. Когда возвращаюсь, Дарах всё ещё стоит, глядя на воду, поэтому первой ступаю в неё; вода обнимает лодыжки, поднимается выше, заставляя задержать дыхание. Дарах входит следом, и по глади расходятся круги. Я чувствую его присутствие даже спиной.
— Если простужусь, лечить меня будешь ты, — говорю, не оборачиваясь.
— Пожалуй, справлюсь. Жалоб на меня пока не поступало.
— Потому что… — я разворачиваюсь резко; нога соскальзывает с влажного камня, мир кренится, и Дарах хватает меня за талию раньше, чем я успеваю вскрикнуть.
— Потому что твои подданные достаточно благоразумны, — шепчу.
Мы оказываемся слишком близко — настолько, что я чувствую тепло его кожи сквозь прохладную воду и уже не могу вспомнить ни одной разумной причины отстраниться.
— Будь осторожнее, Рина, — тихо говорит Дарах.
Встречаю его взгляд; серо-синие глаза темнеют, в них вспыхивает мягкое магическое мерцание. Мгновение затягивается: пальцы дракона не спешат отпускать, мои тоже не торопятся разжаться. В пещере тихо, свет колышется на поверхности воды, и весь мир сужается до прикосновений и нашего дыхания.
Не выдерживаю первой и тянусь к Дараху, касаясь его губ осторожным поцелуем, который становится глубже сам собой. В ответ его ладонь скользит по моей спине; и холод отступает перед жаром, который разливается между нами.
Мои руки задерживаются на его плечах, привыкая к близости, затем медленно опускаются, ощущая движение мышц под пальцами. Дарах шумно вдыхает и крепче прижимает меня к себе, сжимая до боли, которая неожиданно оказывается сладкой. Только не останавливайся. Он будто читает мои мысли: расстёгивает рубашку и тянет ткань вверх; я машинально помогаю освободиться от одежды, и только тогда чувствую, как воздух ласкает плечи.
Резким движением Дарах приподнимает меня, заставляя обхватить ногами его бёдра; нащупав опору ногой, он переносит нас ближе и прижимает меня спиной к прохладной наклонной скале у самой воды. Камень ледяной и влажный под лопатками, но его тело тут же дарит тепло.
Дарах наваливается сильнее, вжимая меня в стену. Его губы скользят по моей шее, затем возвращаются к моим губам, пока его руки медленно движутся вдоль линии бёдер. Я крепче обхватываю его ногами, теряя остатки контроля. Дыхание сбивается, мысли тают, остаётся только дикое притяжение, захлестнувшее нас обоих.
Чуть позже мы выбираемся на берег; ноги предательски подрагивают от усталости и пережитого жара. Дарах тут же укутывает меня в свой плащ. Мы садимся на покрывало, и я, не раздумывая, прижимаюсь к его плечу, чувствуя, как внутри всё ещё пульсирует сладкая истома.
— Действительно заботливый правитель… — говорю я, кутаясь в его плащ и вдыхая сладковатый запах с лёгкой мятной прохладой.
Дарах тихо смеётся и притягивает меня ближе. Позволяю себе прижаться к нему, уже не пытаясь убеждать себя, что это было всего лишь купание.
66
Закат уже ложится на скалы мягким медным светом. Обратно мы возвращаемся молча, и вдруг ловлю себя на том, что не знаю, что сказать. Я как-то не планировала, что всё закончится… так.
Дарах направляет коня ближе к моему.
— Ты грустная. Жалеешь?
— Что? Нет! Даже не думай о таком, — отвечаю я быстрее, чем стоило бы.
Он смотрит вперёд ещё несколько шагов, прежде чем снова заговорить:
— Послушай, Рина… мне правда жаль. Я был идиотом. Потерял столько времени. Я не могу изменить то, что было, но если ты позволишь, я хочу всё исправить.
— И как это — исправить?
— Спрашивать, — отвечает он сразу. — Слушать. Не принимать решения за тебя, даже если мне будет казаться, что я знаю лучше.
Я фыркаю.
— Это будет тяжёлое испытание для твоей короны.
— Ради тебя переживу, — спокойно говорит он.
Несколько мгновений мы едем рядом, почти касаясь стременами.
— Просто… всё слишком быстро, — шепчу. — Я злилась на тебя, потом пыталась тебя проучить, а потом…
— Потом случилось то, что случилось, — Дарах вдруг улыбается. — Я не буду использовать это против тебя. Но не проси меня отпустить тебя.
Я поворачиваю голову.
— Самоуверенно.
— Честно, — отвечает он. — Я слишком долго тебя терял, чтобы снова делать вид, будто это не имеет значения. И если ты решишь сбежать, тебе стоит выбрать город подальше. Но я всё равно приеду. Потому что ты для меня важнее гордости. Важнее всего.
Закат почти погас, скалы потемнели, и в небе появилась первая звезда.
— Ладно, Дарах, только учти: второго шанса не будет. Если в следующий раз ты решишь снова запихнуть меня в своё подземелье…
— Рина…
— …и заставить есть эту гадостную кашу.
Он морщится.
— И без книг…
— Я… виноват. Но каша была питательной, и я послал Арена…
Он собирается добавить что-то ещё, но, поймав мой суровый взгляд, осекается.
— Понял. Без подземелья.
Я прищуриваюсь.
— Без каши.
Он вздыхает.
— Без каши.
— И никакого запрета на сладости. И чтобы без супа.
— Согласен, — признаёт он.
Я удовлетворённо киваю.
— Вот и договорились.
Дарах провожает меня до дома, затем спешивается и остаётся у калитки, придерживая поводья наших скакунов.
— Ну… вот. — Я поворачиваюсь к нему.
— Вот, — повторяет он, и уголок его губ насмешливо дёргается.
Между нами повисает неловкость. Она новая, непривычная, и с ней ещё не знаешь, как быть. Дарах медленно приближается.
— Рина.
Я поднимаю взгляд. Дарах явно хочет сказать больше — это выдают напряжённые плечи и задержанное дыхание. Но вместо слов он осторожно сжимает мою руку, склоняется и едва касается губами моего виска.
— Спокойной ночи, Рина.
Вот и всё.
Дарах отпускает меня,