— Да. Ты беспардонно использовал это на мне, заставив не препятствовать тебе же. Я уже не жду извинений, но имею право знать, что это было. От тебя мы ждём очень много объяснений, — в отличии от прошлого раза, сейчас Армагин мог беспрепятственно возражать и давить на Шуна. — Учитывая мою расу… Ты сам должен понимать, насколько абсурдно то, как легко я оказался подвержен этому эффекту.
— Признаю, погорячился, — Шун пожал плечами, выходя на открытое пространство дворца. — Это могущественная способность. Не имеет значения, какой расы, даже если бы ты сопротивлялся, ничего бы не вышло. Вряд ли есть хоть кто-то, кто способен этому сопротивляться. И раз уж так интересно, я этим и собираюсь воспользоваться в данной ситуации.
Пройдясь по части дворца, все шестеро уже в скором времени стояли напротив входа в темницу дворца, недалеко от придворных казарм. Разговор между ними сам собой резко оборвался, когда они пришли на место. Темница перед ними не была полноценной тюрьмой, и уж тем более не была рассчитана на десятки камер, но в такой темнице вполне можно было содержать особых заключённых или нарушителей порядка во дворце. И вот, спускаясь к камерам, шестёрка уже на подходе слышала несвязную речь обезумевшего владельца бара.
Он не умолкал и всё продолжал озвучивать каждую свою мысль без возможности остановиться. Всё что попадалось на глаза он пытался вслух описать, любая мысль не задерживалась на устах, а дыхание уже давно сбилось и сейчас напоминало быстрые и прерывистые вздохи. Его состояние могло испугать до мурашек, ярко демонстрируя беспомощность человека перед Взглядом вожака. Когда же шестёрка показалась рядом с решёткой, заключённый среагировал незамедлительно, чуть ли не начиная вопить в сторону тех, кто оказался рядом.
— Чудовище! Ты виноват. Я не хочу видеть тебя. Эти монстры с тобой. Не хочу говорить. Не могу молчать. Твоя вина в происходящем. Не могу дышать, не буду говорить. Излечи же меня наконец! — непрерывная речь обезумевшего казалась крайне обрывистой, будто он не успевал даже начать говорить фразу, как перескакивал на следующую.
— Это тоже следствие твоей способности? — Армагин всё таким же давящим тоном обратился к Шуну, в то время как Лиза удивилась тому, с какими усилиями обезумевший пытался докричаться до Шуна.
— Не совсем, скорее уж не исчезнувший эффект приказа, — Шун стоял недалеко от решётки, отвечая Армагину. Его сразу услышал стрелок, и подойдя к решётке своей камеры возмущённо закричал:
— Вы же обещали, что он не придёт! — присутствующие среагировали на его крик, посмотрев на испуганного стрелка.
— Не припомню что кто-то мне говорил об этом, — Шун бросил взгляд на Лизу с Армагином, те лишь молча пожали плечами, ведь при допросе сами ничего подобного не обещали. — Но это и неважно. Для начала ведите себя тише… У меня есть к вам двоим пара вопросов об информаторе в стенах дворца. Вы знаете его личность или положение во дворце?
Вместе со сверкнувшими жёлтым цветом глазами Шуна, оба заключённых подверглись воздействию Взгляда вожака. Хоть стрелок и осознал, что произошло и попытался в последний момент отвернуться, но его взгляд всё же на миг остановился на сверкнувших глазах Шуна. В итоге, оба заключённых замолкли, от чего один из них облегчённо вздохнул. В следующий момент, отвечая на поставленный перед ними вопрос, оба отрицательно покачали головами.
— Этот шпион имеет отношение к вашему убежищу в Ройе? Кем и как давно он был заслан? — ответом на вопросы Шуна было всё тоже, они оба не могли сказать ничего. — В таком случае… Может что-то косвенное? Было ли указание на внедрение во дворец, может заказ?
Несмотря на прямые вопросы Шуна, даже находящиеся под действием способности, заключённые всё же, не могли рассказать то, чего не знали. В этой ситуации структура Чёрных черепов показывала себя во всей красе, ведь даже имея двух пленников говорящих исключительно правду, никто из них не мог предоставить достоверную информацию.
— Как же проблемно… Их разрозненность должна мешать им же, снижая вероятность таких сложных заказов. Но из-за этого только мы оказываемся в неведении… — Шун мысленно перебирал вопросы, которые могли бы хоть немного прояснить ситуацию. Что-то эти заключённые должны же знать.
— Подожди секунду, — Лиза вышла вперёд, прервав размышления Шуна. — Возможно это имеет смысл… Когда мы допрашивали стрелка он упоминал, что среди всех приспешников Чёрных черепов есть наиболее опасные. Те, кто хотят найти верхушку организации и по какой-то причине выполняющие волю какого-то бога смерти, — Лиза перевела взгляд на заключённого, словно подначивая его повторить сказанное ранее.
— Расскажи подробней об этом, в том числе и об этом боге, — Шун бросил взгляд на стрелка, оставив в покое наконец умолкшего владельца бара.
— Бог смерти центральная фигура нашего верования, — робко начал говорить израненный стрелок, крепко вцепившись в прутья решётки. — Можете называть это культом или как угодно ещё, но эта вера глубоко укоренилась среди Чёрных черепов. Наверно я не ошибусь, сказав, что на этой вере в волю самой смерти организация и могла быть основана…
— И те, кто выполняет эту волю, наиболее опасны именно из-за веры?
— Такие люди… мало мне понятны. Слухи о них разрозненные, но за время своей работы я собрал некий их образ. Совершенно точно не обделённые силой и хитростью, у каждого из них могут быть свои причины искать сердце всей организации, но иметь с ними дело крайне опасно. Если это будет им нужно, они и нож в спину вонзят. Насколько могут быть верны мои догадки, у этих личностей не всё в порядке с головой. Если в организации верование в волю и указания бога смерти лишь удобное оправдание совершённым деяниям, то среди ищущих её верхушку это сродни фанатизму или помешательству.
— В чём заключается этот фанатизм? — Шун продолжил задавать вопросы, уже обдумывая каким образом можно было это использовать.
— А разве непонятно? — стрелок замер, с широко раскрытыми глазами смотря на всех стоящих. — Они давно не принадлежат себе. Ими владеет воля бога. Голоса в голове ими управляют или нечто ещё, но человеческие чувства этим людям чужды. Как и многие, наподобие меня, они умеют скрываться, из-за чего их трудно опознать даже в рядах самой организации. И у них лишь две цели: Чёрные черепа и воля