Очень быстро после этого, по обе стороны фронта, никто и пальцем шевельнуть не мог, когда эта чёрная фигура шла по полю. Иногда он всё же обращал внимание на замерших в его присутствии солдат, когда те пытались сделать хоть что-нибудь против этого существа похожего на легионера. Их столкновения были молниеносными, но добавляли только больше трупов на поле боя. Существо, как и раньше, так и в последующем искало и выбирало тех, кто сможет противиться давящей и подавляющей ауре, кто выступит против него будучи в своём уме, и в конце концов сможет одолеть в дуэли. Это условие не менялось от владельца к владельцу, разнилась лишь жестокость в проявлении поиска владельцев. И выбор у него был крайне велик, от чего пало множество солдат, не сумевших побороть страх или сдвинуться с места в момент боя.
Однако несмотря на огромное количество солдат на поле боя, взгляд существа пал на Третьего. Вряд ли долго размышляя над выбором, существо создало и бросило второй меч в его сторону стало ждать, вызывая тем самым его на дуэль… Возможности сбежать у него не было, да и если бы у него и появилась такая мысль, то вряд ли бы его оппонент позволил бы это сделать. Выбирая между гарантированной смертью и попыткой противостоять существу в чёрной броне, его выбор был очевиден, хоть и несколько безумен. И в результате они столкнулись лицом к лицу, на глазах у сотен. Для жителей его мира эта дуэль, должно быть, выглядела старомодной, только это никак не меняло всей жестокости существа по отношению к своему оппоненту.
Дело омрачалось ещё и тем, что Третий был далеко не фехтовальщиком. Он хоть и замечал повторения в движениях, но поспеть за скоростью оппонента не мог. Его бой был тяжёлым, из-за чего он получил немало серьёзных ранений, чуть не лишился головы. Но что более важно, вскоре после начала им двигало уже не простая воля выжить, а нечто более эгоистичное и желаемое в глубине души. Его захлестнула волна адреналина, а желание победы над оппонентом полностью заменило опасение за свою жизнь и приглушило любую боль. Меч в его руках с каждым ударом казался всё легче, быстрее и становился будто продолжением рук.
В таком состоянии он постепенно начал пробиваться, вынуждая существо в чёрной броне защищаться от размашистых ударов. И если бы случайность, он бы выдохся быстрее, чем успел бы нанести решающий удар. Потому как в один момент в паре метров раздался оглушительный взрыв, сбивший с ног обоих сражавшихся. Это не убило существо в броне, но дало возможность нанести последний удар. Оглушённый и израненный, он вскочил с земли и приблизился к нему. Вставая, существо попыталось выиграть время закрывшись рукой, но и рука и голова оказались пронзёнными лезвием меча.
Голос Шестой раздался чуть громче, когда она с усмешкой вспоминала речи Третьего. Крайне давние события и разговоры между ними всплывали в её памяти со всё большими подробностями. В это время сам Шун находился среди размытых очертаний острова, где единственным источником звуков был голос Шестой.
— А ведь он всерьёз гордился этой победой! Когда удавалось его разговорить, то Третий рассказывал о своём первом сражении с таким воодушевлением, полностью уверенный в том, что это сражение являлось и до сих пор является неким испытанием. Испытанием, к которому не все могут даже подобраться. Впрочем, оно им наверняка и является, иначе бы в подобной резне не было бы смысла…
В любом случае это был конец их боя. Третий победил, но до самого последнего не понимал, что этот удар не добил существо. Вместо того чтобы убить, существо взамен вцепилось свободной рукой ему в лицо, и в этот момент их окутал чёрный туман… Беспросветная тьма, так знакомая тебе, поглотила и его. Сколько времени он провёл в ней я не могу сказать, не меньше твоего уж точно.
Но побороть его волю прежние владельцы не смогли. Не нашли достаточно боли и скорби в его жизни, хоть и старались, а его стойкий характер только мешал, благодаря чему он смог отстоять своё собственное тело. Когда же он вновь смог открыть глаза, вокруг него было уже не прежнее поле боя. Мир, где он оказался, был не просто отличным от прежнего, он бы враждебен к любой живой душе, жесток по своей сути.
Можно сказать, что Третьему не повезло. Бесплодные земли, голые скалы и солёные моря… Лишь небольшие участки земель имели хоть какую-то ценность и плодородие. Однако и те были заселены либо зверьми, чьё бешенство и жажда крови заставляли их кидаться на любого чужака. Либо отдалённо похожими на людей существами, чья человечность осталась заперта глубоко под звериными инстинктами и личиной кровожадности. Не было в этом мире стран и государств, не было даже сколь-нибудь крупных городов, лишь бесконечная бойня на просторах умирающего мира. Именно в таком месте он и оказался, почти один, измученный и совершенно непонимающий происходящего.
Чтобы освоиться и принять принципы выживания в этом мире ему не потребовалось много времени. Но вот осознать свою новую силу и способности он достаточно долго не мог. К голосам прежних двух владельцев он и вовсе мало прислушивался считая, что сам понемногу сходит с ума. Может быть, он даже считал, что именно они напали на него… В таком смятении он пребывал довольно долго, странствуя в одиночку по бесплодным землям. Вечно так продолжаться конечно же не могло, Третьему попросту пришлось применять свои силы на деле. Возможно, ему даже везло, ведь случайные встречи с обитателями того мира всегда заканчивалась жестоким боем.
Проходило много месяцев и лет, за время странствий он встретился со множеством опасностей, которые пришлось преодолевать грубой силой. С подобной практикой Третий постепенно осваивался в управлении чёрного тумана и даже стал прислушиваться к голосам прежних владельцев. Однако совсем не спешил со снятием печатей, относясь с подозрением ко всему услышанному. С пробами и ошибками, двигаясь вперёд, получая всё больше боевого опыта. Но какой-то конкретной цели у него не было, он просто шёл вдаль, постоянно пребывая в напряжении и боевой готовности. Даже надежда найти безопасное место казалась смехотворной.
Так продолжалось несколько лет. Из-за беспрерывных странствий и боёв, постоянного ощущения опасности характер Третьего понемногу огрубел. Он перенял многие повадки обитателей этого мира, от банальной настороженности, до зверств во время стычек. И когда он встретил первое, более-менее крупное поселение местных, которые не кидались на него