— Я позвонила тебе в твой десятый день рождения, — шепчет она.
Что?
Я смотрю на нее с широко открытыми глазами.
— Правда?
Она кивает.
— Еще до того, как я успела спросить о тебе, твой отец назвал меня позором и велел держаться подальше. Я думала, что он защищает тебя. Кто я такая, чтобы вторгаться в твою жизнь? — Она пожимает плечами, и в ее движении чувствуется печаль. — Он лишь подтвердил все мои страхи, все мои сомнения.
Ледяная волна накрывает меня. Моя влажная рука крепче сжимает руку Лорен. Я никогда не знал, что она пыталась позвонить.
— Он не особо защищал меня. Вообще, он мало что делал для меня.
Холодное чувство предательства сжимает сердце. Как он мог скрывать это от меня?
Может, он все-таки пытался меня защитить? Или он просто злился на нее?
— Я начала сомневаться только когда тебе исполнилось восемнадцать, и он сказал, что ты уехал. До этого момента у меня не было причин думать, что он действует не в твоих интересах. Он так боролся за меня, за нас… — уныние заставляет ее сгорбиться, взгляд устремляется в пол.
В комнате повисает тяжелая тишина, пока она собирается с силами, чтобы продолжить.
— Я искала тебя все эти годы, но не могла найти. Пока месяц назад Доун не увидела твою фотографию в газете.
Я с недоумением сдвигаю брови. В газете?
— О, — выдыхает Лорен, и, повернул голову, я вижу ее потрясенное лицо. — Осенняя ярмарка. Ты, наверное, попал на одну из фотографий, что делали Ник, — шепчет она, и я стону, сжимая переносицу. Точно. Бывший Ник, видимо, решил опозорить ее, обзвонив всех папарацци, которых смог найти, и заманил в Уэйворд Холлоу на осеннюю ярмарку. План провалился, но, судя по всему, его попытка все же попала в несколько журналов.
— Мы будем здесь до конца следующей недели, — шепчет она, обхватив себя руками, словно пытаясь удержаться на месте и избежать моего взгляда. — Если у тебя есть еще вопросы или ты хочешь поговорить, или тебе что-то нужно от меня, я в отеле. — Она отступает на шаг от стойки. — Не волнуйся, я держу Доун подальше от тебя. Думаю, она увлеклась идеей иметь старшего брата. Я поговорю с ней.
Она разворачивается и делает шаг к двери. Два.
— Ты счастлива? — не могу не спросить я, когда она поднимает руку, чтобы открыть дверь.
Она останавливается, подняв руку в воздух, словно ища нужные слова. Медленно поворачивается обратно. Ее взгляд перескакивает с Лорен на меня, пока она пытается подобрать ответ.
— Да, — наконец признается она шепотом. — Да, я счастлива. Я продолжала ходить на терапию. Закончила школу. Нашла работу и встретила замечательного мужчину. — Ее лицо смягчается, между бровями появляется горько-сладкая морщинка, когда она на долю секунды поднимает на меня взгляд. — И у меня родилась твоя сводная сестра. Жизнь оказалась ко мне добра. Хотя я этого не заслуживаю. — Она глубоко вздыхает. — И я хотела бы узнать больше о твоей жизни. Если ты когда-нибудь решишь, что готов к этому.
— Хорошо, — говорю я. Горло сжимается от эмоций, мешая глотать, когда она поворачивается. На этот раз она открывает дверь, и я смотрю, как она уходит, пока не исчезает из виду.
Лорен и я остаемся на месте. В воздухе висит тяжелая тишина, пока я пытаюсь понять, что только что произошло.
— Не знаю, что сказать, — шепчет Лорен.
— Ничего, — качаю я головой и сжимаю ее руку. — Тебе не нужно ничего говорить, — я заставляю себя глубоко вздохнуть. — Так, на чем мы остановились?
Глава 21
Лорен
— До сих пор не могу поверить, что они наконец-то стоят. Я привыкла к вечному хаосу, — говорит Ник, и в ее голосе слышится искреннее восхищение. Ее палец скользит по новеньким книжным стеллажам. Она поворачивается ко мне и подмигивает. — Это, наверное, даже лучше, чем настоящее признание в любви.
— Да, я думаю, что до этого еще далеко. Пока, — замечаю я.
— Уверена? — Она стучит по одной из полок. — Посмотри, какая она прочная! Какой точный угол в девяносто градусов! Этот человек вложил душу в твои полки.
— Я знаю, — признаю я и с улыбкой вывожу ее из комнаты.
Ник давно не была у меня дома. С тех пор как я переехала, я разрешила ей прийти лишь однажды, потому что мне было ужасно стыдно за беспорядок. А теперь, благодаря Калебу, это в прошлом.
Кто-то мог бы сказать, что мой домашний хаос — часть моего очарования, что он «подходит моему имиджу». Но на самом деле это просто неловко. Зачем я вообще решила взвалить на себя столько дел и заняться ремонтом? И что еще хуже, рассказала об этом друзьям, хотя у меня нет никаких навыков для подобного? Это как взять на себя больше, чем можешь осилить.
По крайней мере, моя гостиная наконец-то очищена.
Раньше это был лабиринт из коробок, предназначенных для библиотеки: книги, привезенные из старого дома, и новые, заказанные онлайн. Там же лежали пазлы и книжные уголки, ожидающие сборки, а также куча вещей для хобби, от которых я в итоге отказалась.
Мне понадобилось целое утро, много пота и еще больше сомнений, но теперь все готово. Все книги стоят на полках, отсортированные по авторам и алфавиту. Пазлы и предметы для хобби спрятаны в одном из шкафов.
Наконец-то я могу пользоваться гостиной! Впервые я осознала, насколько она просторна. Дженна и Тейтей тоже были в восторге. Особенно после того, как я собрала кошачий домик, напоминающий, ну, дерево, прямо у окна. Самая верхняя ветка теперь их любимое место для солнечных ванн.
Однако они не позволили мне выбросить все коробки. Одну из них они присвоили себе и кричали, когда я начинала ее разбирать. Мне пришлось сделать ее поменьше, потому что она была слишком высокой, чтобы они могли сами вылезти, и я не хотела слышать их постоянные крики, когда они застревали.
Жизнь с двумя крошечными существами заставила меня понять, что я должна быть гораздо более ответственной. Кто бы мог подумать, что мне понадобятся два очаровательных котенка, чтобы я взяла себя в руки? Следующие коробки, которые займут место в гостиной, вероятно, будут из-под огромной лежанки и горы игрушек и лакомств для них.
— Ну...? — Ник вопросительно поднимает брови, когда мы направляемся к моему дивану.
Как только мы садимся, мои два маленьких пушистика оживляются. Через несколько