Наконец, через несколько минут, слушая его ровное дыхание, я засыпаю.
Глава 29
Калеб
Еще не открыв глаз, я уже осознаю несколько вещей.
Первое: я слишком стар, чтобы спать на диванах. Плечи полностью затекли, и при попытке пошевелить рукой мышцы пронзает боль. Подушка впивается в бедро, а диван настолько узкий, что одна нога свисает с края.
Второе: по мне лазает маленькое существо — мягкая шерсть щекочет руку, а крошечные лапки тыкаются в ребра.
И третье: кто-то варит кофе.
Со стоном я открываю глаза и сталкиваюсь лицом к лицу с маленькой рыжей кошкой.
— Я не детская площадка, — хрипло ворчу я, еще не проснувшись, прежде чем поднять ее и поставить на пол.
Точно. Я в доме Лорен. Сразу после того, как Генри выбежал из кафе, где он ждал сообщения от Ник об их возвращении. Воспоминания снова накатывают, и я вздрагиваю — я выставил себя полным идиотом. Чудо, что она не выгнала меня, заставив ехать через снежную бурю или идти пешком, чтобы умолять Кирана приютить меня.
— Доброе утро, соня.
Мой взгляд устремляется на ее кухню. Лорен прислонилась к кухонному острову, перед ней стоит огромная красная кружка дымящегося кофе, и она быстро машет пальцами.
— Кофе?
— Да, пожалуйста, — я закрываю глаза, глубоко вдыхаю, сбрасываю с себя одеяло и сажусь. Боль пронзает мои плечи, заставляя меня стонать, когда я поднимаюсь. — Блядь.
Она бросает мне сочувственную улыбку, подходя с кружками в руках.
— Вот.
— Спасибо, — бормочу я и беру темно-синюю огромную кружку, которую она мне протягивает, а затем беспорядочно складываю одеяло, чтобы освободить место для нее рядом со мной. На мгновение она смотрит на это место, как будто не зная, стоит ли ей садиться, а затем мягко качает головой и садится.
— Доброе утро, красавица, — бормочу я, обнимаю ее за талию и целую в висок. Напряжение мгновенно покидает ее, и она счастливо вздыхает и прижимается ко мне.
— Доброе утро, — снова шепчет она.
— Как дела со снегом? — Я делаю глоток кофе и вздыхаю. Кофе отличный. И он еще вкуснее, потому что она приготовила его для меня. Так же, как она и говорила вчера, с капелькой молока.
— Он... накапливается. То есть, посмотри. — Она кивает в сторону панорамного окна справа от нас. Я поворачиваю голову, чтобы последовать за ее взглядом.
— О, черт, — мои глаза расширяются. Снега намело, по крайней мере, уже полметра, а хлопья все еще продолжают сыпаться с неба.
— Похоже, тебе придется остаться еще ненадолго, — я слышу улыбку в ее голосе.
— Какой ужас. Как я это переживу? — спрашиваю я с нарочито невозмутимым выражением лица, голос мой полон сарказма.
— О, нам будет так весело. — Я украдкой наблюдаю за ней, замечая озорную улыбку, освещающую ее лицо. Но счастье постепенно угасает в наступившей тишине. — Нам нужно поговорить о вчерашнем дне, Калеб.
Я киваю, чувствуя, как ледяной кулак сжимает мое сердце. Конечно, нужно. Я ужасно с ней поступил.
Люди уходят.
Я заставляю себя похоронить эту мысль в глубине своего сознания. Если бы она хотела уйти, она бы ушла. Я это знаю. Если бы она хотела уйти, она бы не залезла под мое одеяло посреди ночи, чтобы поспать.
— Мы поговорим, — уверяю я ее и провожу большим пальцем по ее бедру. — Как только мое сознание вернется в мир живых. Хорошо?
— Хорошо, — тихо соглашается она и делает глоток своего кофе.
Мы наслаждаемся утренним кофе в комфортной тишине, наблюдая за падающим снегом за окном. Завораживающе зрелище: хлопья танцуют на ветру, мягко ударяются о стекло, прежде чем присоединиться к белому покрывалу, что уже по колено укутало городок.
Когда снегопад стихает, Лорен допивает последний глоток кофе, ставит кружку и встает, чтобы потянуться, подняв руки над головой. Подол ее рубашки приподнимается, и мой взгляд невольно задерживается на обнаженном участке кожи.
— Ладно, — говорит она и встряхивает руками. — Мне нужно принести и распаковать кучу коробок. Хочешь помочь мне? Или лучше поиграешь с котиками?
Не дожидаясь моего ответа, она исчезает в коридоре. Мой взгляд устремляется на двух кошек, сидящих на кошачьем дереве у окна. Одновременно они медленно поворачивают головы в мою сторону, и я готов поклясться, что их взгляды полны осуждения. Я почти уверен, что они замышляют мое убийство.
Их глаза… пустые. Это делает их непредсказуемыми
— Иду! — кричу я и вскакиваю, натягивая свитер на ходу.
Она уже в красной пуховой куртке, с белым шарфом, натянутым до носа, и волосами, спрятанными под бежевой вязаной шапкой.
— Ладно, пойдем, — ее голос, приглушенный тканью шарфа, звучит энергично, когда она распахивает дверь.
— Подожди, подожди, подожди. У тебя нет лопаты? — спрашиваю я, надевая куртку.
Она поворачивается и прищуривает глаза.
— Я не собираюсь чистить пять ступенек, которые ведут к моей машине.
Я удерживаю ее взгляд, поднимая брови.
— А нужно. Если только ты не хочешь поскользнуться на лестнице, упасть лицом в снег и часами ждать скорую помощь.
— Ты перегибаешь палку. Я готова рискнуть.
— И я буду смеяться над тобой, — добавляю, надевая зимние сапоги. Она замирает, медленно поворачивает голову ко мне и пристально смотрит на меня, прищурив глаза.
— Ладно. Я принесу лопату.
— Я так и думал. — Я пожимаю плечами и наклоняюсь, чтобы завязать шнурки. К тому времени, как я заканчиваю, она уже возвращается с огромной лопатой для снега, которую она практически впихивает мне в руки, как только я выпрямляюсь.
— Уверена, ты гораздо более опытен в уборке снега, — говорит она сладким голосом, моргая длинными ресницами.
— А ты что будешь делать? — спрашиваю я, уже смирившись со своей судьбой.
— Я буду твоей эмоциональной поддержкой. И диджеем, — она улыбается и поднимает свой телефон, и первые ноты песни Мэрайи Кэри «All I Want For Christmas» наполняют прихожую.
— Конечно, — смеюсь я и открываю дверь.
К счастью, ее машина стоит совсем близко к входной двери — всего в пяти шагах и не дальше десяти футов. Смешно, конечно, расчищать такой короткий путь от снега. Но сугробы настолько высоки, что даже ступеньки крыльца не видно. А ведь нам предстоит нести коробки, и, не видя, куда ставить ноги, мы рискуем упасть. Лучше я потрачу десять минут на уборку и буду выглядеть нелепо, чем кто-то из нас подвернет ногу или, не дай бог, получит более серьезную травму. Дороги, скорее всего, останутся непроходимыми еще пару дней.
Когда я оглядываюсь через плечо, Лорен прислоняется к одной из колонн крыльца и