– Ты уже не в Канзасе, Тотошка. Знакомься с настоящей библиотекой, – бросила Лоре таинственная провожатая.
Лора ничего не поняла и просто продолжила молча следовать за ней. Девушка говорила что-то еще, но этого она уже почти не слышала. Около одной из десятков дверей, вблизи оказавшейся с такой же затейливой резьбой, что и панели в первом зале, они наконец остановились.
Девушка достала из своего необъятного кардигана вполне современный ключ, отперла замок, который, на удивление, даже не скрипнул, и подтолкнула Лору в темный проем. Затем сама по-хозяйски прошла внутрь, включила свет, что-то подкрутила на радиаторе, задернула тяжелые портьеры на высоком стрельчатом окне и кинула желтый рюкзак Лоры на единственную узкую кровать у стены.
Когда они уходили из кабинета Реджинальда, Лора от усталости даже не подумала о своих вещах. Она вообще уже ни о чем не могла думать. И даже если бы эта красивая девушка отвела ее в жуткую темницу где-то глубоко под одним из королевских дворцов, Лора бы не сопротивлялась, а покорно улеглась на соломенный тюфяк на сыром полу, обняла какую-нибудь тюремную крысу и уснула мертвецким сном. Что ж, эта комната точно была лучше темницы. Сойдет.
– Переночуешь сегодня здесь. Тебе нужно поспать, а то толку от тебя уже никакого. Ох и разволновала ты Реджинальда, давно он так не бледнел! С тех пор как Джейк… А, ладно. За той дверью ванная комната.
Девушка выдала свою речь скороговоркой, а потом так же стремительно развернулась и вышла, негромко хлопнув дверью. В замке снаружи повернулся ключ.
«Удобная, но все-таки тюрьма».
В ушах стоял гул, кеды все еще были сырыми, а от голода начинало подташнивать. В голове сам собой зазвучал стишок, который она запомнила еще лет в пять, когда Джош читал ей перед сном «Алису в Стране чудес». Английский она тогда еще понимала очень плохо, но стишок запомнила.
Шалтай-Болтай сидел на стене.
Лора, как сомнамбула, прошла вглубь комнаты, ведя рукой по стене, обитой тканевыми обоями с цветочным орнаментом. Таких она никогда не видела. Под тканью точно был камень, холодный и немного неровный.
Шалтай-Болтай свалился во сне.
Прямо посередине комнаты на толстом ковре она сняла кеды, плащ кинула на кресло у небольшого стола.
Вся королевская конница, вся королевская рать
Развернулась. У стены прямо напротив окна были какие-то шкафчики и барная стойка. От вида кофемашины ее замутило еще сильнее.
Не может Шалтая, не может Болтая,
В ванной нашлась целая стопка полотенец, от которых так и тянуло чистотой и роскошью пятизвездочного отеля, но сил залезать в душ уже не было. Лора смогла только стянуть все еще влажную одежду, бросить ее прямо там, умыться и, запинаясь, добрести до кровати.
Не может Шалтая-Болтая собрать.
Как Шалтай-Болтай, Лора свалилась в кровать. Встать и выключить свет было уже точно выше ее сил, поэтому просто натянула одеяло на голову и закрыла глаза.
Шалтай-Болтай сидел на стене.
В голове остались только знакомые с детства ритмичные строчки, которые всегда ее успокаивали.
Шалтай-Болтай свалился во сне…
И она уснула. А свет почему-то плавно погас сам.
Глава 3
Лору медленно затягивает под холодную черную воду.
В голове будто бьет колокол, тело не слушается. Паника. Из глубины тянутся длинные серые пальцы, на которых слишком много суставов. У лица, слегка подрагивая, замирают выгнутые птичьи когти, с которых капает вязкая темная жидкость, и резкий металлический запах бьет в нос. Кровь. Темное лицо с глазами, которых тоже слишком много для человека, зверя или вообще хоть кого-то, кто может существовать в реальности. Оно заглядывает в самое сердце и ухмыляется. Лора видит во всех его глазах гордость. Существо всматривается в нее, не дышит, не говорит. Вода уже скрыла ее ноги, бедра, она чувствует пальцами ледяные волны. Кровь с птичьих когтей капает и капает на ее щеки, шею и грудь, и с шипением растворяется в темной воде, оставляя на коже сочащиеся гноем раны.
«Я проснулась. Проснулась. Уходи. Я не сплю, ты просто сон, уходи».
Вода заливается в горло, чудовище склоняет голову набок. Мысли формируются с трудом, все тело сковывает липкое оцепенение. Хочется кричать, плакать, но в горле булькает, Лора захлебывается. Кошмар продолжает смотреть на нее своими пустыми глазами. Его присутствие поглощает весь свет, обездвиживает, отупляет.
«Я не сплю. Уходи. Уходи. Уходи».
Лора наконец-то распахнула глаза и часто задышала, судорожно цепляясь за медальон на груди и до боли в пальцах сжимая его неровные края.
Она всегда думала, что медальон очень похож на монету, но какое государство ее выпустило и когда, никто не знал. Монета была очень старой, на одной ее стороне по спирали шли слова на незнакомом языке, а на другой проступали два непонятных символа, похожих на кельтские руны. Или, возможно, какие-то иероглифы? Еще Лора знала, что монета золотая и что это единственная вещь, доставшаяся ей от настоящих родителей. Когда пожарный выносил ее, маленькую и напуганную, из горящего дома на окраине Кракова, Лора не плакала, а только смотрела в пространство невидящим взглядом, крепко сжимая в своей детской ладошке старую монету. Совсем как сейчас. С того дня каждое утро она первым делом нащупывала свой талисман, который неизменно, как спасательный круг, вытаскивал ее из кошмаров. Даже таких реальных, как сегодня.
Вот и сегодня холод металла привычно успокоил, выстраивая заново границу между сном и явью.
Шалтай-Болтай сидел на стене,
Шалтай-Болтай свалился во сне…
Одной рукой она стянула с лица липкое от пота одеяло, и удушливая паника накрыла вновь: где она, черт побери?!
Еще шире открыв глаза, Лора сжалась и замерла, как полевая мышка, пытающаяся спрятаться от кружащих над ней хищных птиц. Темнота, кровать, одеяло и подушка, даже запах – все незнакомое. Тишина в комнате стояла абсолютная. Лора отчетливо поняла: даже если она закричит, никто не услышит. Но тут