Лермонтов молча посмотрел на меня.
— Шучу.
— Не уверен, — он покачал головой и вернулся к работе.
Энергия снова потекла по костям, сплетая их в единую конструкцию. Процесс шел медленнее, чем в первый раз. Материала было больше, и Лермонтову приходилось тщательнее подгонять каждый элемент. Он работал молча, сосредоточенно. Только иногда бормотал что-то себе под нос, двигая пальцами, как дирижер.
Я отошел в сторону и сел на валун. Лора устроилась рядом, болтая ногами в воздухе.
— Знаешь, — сказала она, — если бы кто-то увидел нас со стороны, он бы решил, что ты сидишь один на кладбище и смотришь, как старик собирает кости.
— Так и есть.
— Звучит как начало ужастика. Или очень странного хобби.
Зазвонил телефон. На экране высветилось имя Трофима.
— Да?
— Михаил, — голос управляющего был деловым, но с заметной ноткой удивления. — Японский воздушный флот запрашивает посадку.
Я встал с валуна.
— Так быстро? И сколько?
— Двадцать дирижаблей. Пятьдесят магов высокого ранга. Пятьдесят единиц тяжелой техники, триста бойцов. Говорят, что прибыли по приказу Императора Мэйдзи для оказания военной помощи Сахалину.
Я на мгновение замолчал.
— Двадцать дирижаблей?
— Двадцать, — подтвердил Трофим. — Я три раза переспросил. Посадочная площадка не рассчитана на такое количество. Придется использовать запасные поля на юге.
Лора тут же развернула карту острова и начала просчитывать оптимальное размещение.
— Четырнадцать дирижаблей на южные поля, шесть на основную площадку, — быстро сказала она. — Тяжелую технику лучше сразу перенаправить к оборонительным рубежам на западном берегу.
— Трофим, четырнадцать направь на южные поля, шесть на основную площадку. Технику сразу к западным рубежам.
— Понял. И еще, Михаил… Командир флота передает, что у них на борту личное послание от Императрицы.
— Прочитаю, когда вернусь. Пока разместите людей, накормите и покажите позиции.
— Сделаем.
Я убрал телефон и повернулся к Лоре.
— Японцы.
— Я слышала. Триста бойцов и пятьдесят магов. Это серьезное подкрепление. Твой сенсей о тебе сильно печется.
— Долг чести. Японцы к этому относятся серьезно.
— В отличие от некоторых европейцев, которых не допросишься, — фыркнула Лора. — Ладно, не буду о грустном.
Лермонтов, не отрываясь от работы, бросил через плечо:
— Кузнецов, если к тебе еще кто-нибудь прилетит, пусть паркуются подальше от кладбища. Я тут концентрируюсь.
— Будет сделано, Михаил Юрьевич.
Прошел еще час. Скелеты Аркадия и Игоря были почти готовы. Теперь они выглядели по-настоящему внушительно. Аркадий возвышался над землей метров на сорок, Игорь раскинул двадцать щупалец, каждое длиной с футбольное поле.
Лермонтов наконец выпрямился и отряхнул колени.
— Кузнецов.
— Да?
— Мне нужно еще несколько часов на финальную привязку. Кристаллы уже стоят. Ты мне пока не нужен.
— Точно?
— Точно. Закончу либо к вечеру, либо к утру. Зависит от того, насколько упрямыми окажутся астральные тела. Иногда они сопротивляются новой оболочке.
— Аркадий точно не будет сопротивляться.
— Тогда к вечеру, — кивнул Лермонтов и снова опустился на колено. — Иди. Только пришли кого-нибудь с водой и едой. Я тут не на пикнике, но от бутерброда не откажусь.
— Сделаю.
Я направился к машине, оставленной на краю полягы. Лора шла рядом, листая в воздухе какие-то данные.
— Знаешь, — сказала она, — Лермонтов за последние месяцы стал гораздо общительнее. Раньше бы просто молча выгнал. А сейчас даже бутерброд попросил. Прогресс.
— Люди меняются.
— Некроманты тоже, оказывается.
Я сел за руль и выехал на дорогу. До поместья было минут пятнадцать. Остров жил своей жизнью. На дороге попадались военные грузовики, перевозившие припасы к оборонительным точкам. Несколько гвардейцев патрулировали перекресток. На горизонте, в стороне южных полей, уже виднелись темные силуэты японских дирижаблей, заходящих на посадку.
Зазвонил телефон. Лора тут же подсветила: «Бердышев Р. Т., Москва».
— Слушаю.
— Михаил, — голос графа Бердышева звучал спокойно и уверенно, как всегда. — Не буду тянуть. У меня только что был Кутузов.
Я повернул к дому.
— И?
— Мы знаем про нападение. Через два дня. Мы с Сергеем Михайловичем решили отправить к тебе войска. Около четырех тысяч моих бойцов с артиллерией и маголитовыми установками. Кутузов добавит ударные роты и спецгруппу. Он поведет их лично.
Я на секунду отвлекся от дороги. Лора жестом показала «смотри вперед», и я вернул взгляд на трассу.
— Ростислав Тихомирович, — сказал я, подбирая слова. — Вы понимаете, что ослабляете свои позиции в Москве?
— Понимаю. Кутузов сказал то же самое и сам же ответил: если Сахалин падет, Москва не продержится. Я с ним согласен.
— Спасибо, граф. Это… это очень много.
— Не благодари. Благодарить будешь, когда победим. Мне нужен открытый портал. В Москве все готово, люди ждут. Чем быстрее они окажутся на острове, тем лучше.
— Портал будет. Я отправлю Марусю, она откроет проход в поместье. Через час все будет готово.
— Хорошо. И, Михаил…
— Да?
— Кутузов едет к тебе не только как генерал. Он едет как отец. Там его Маша и внуки. Имей это в виду.
— Имею, — кивнул я, хотя граф этого видеть не мог.
— Тогда до связи. Береги остров.
Он повесил трубку.
Лора молчала, что бывало редко.
— Тысячи бойцов, — наконец произнесла она. — Плюс японцы. Плюс наши. Это уже не просто оборона. Это почти атака!
— Это еще не победа… — пробубнил я.
— Ой, все, — она улыбнулась. — Звони Марусе.
Она сняла трубку после первого гудка, как будто ждала.
— Маруся, мне нужно, чтобы ты открыла портал в Московском поместье, — распорядился я. — Через портал пойдут войска Бердышева и Кутузова. Около семи тысяч человек плюс техника.
— Поняла, Михаил. Через сколько нужно?
— Через час.
— Сделаю за сорок минут, — спокойно ответила она. — Куда их направить?
— Возьми Трофима и Перестукина. Они распределят.
— Разумное решение, — в голосе Маруси мелькнула улыбка. — Все будет готово.
Я убрал телефон и прибавил скорости. Впереди показалась крыша поместья.
— Два дня, — сказал я вслух.
— Два дня, — повторила Лора. — Но знаешь что? Впервые за долгое время я думаю, что нам может хватить.
* * *
Я подъехал к поместью и сразу заметил, что гостей прибавилось. У парадного входа стояли два черных автомобиля с гербом Нахимовых и еще один, поскромнее, без опознавательных знаков. Гвардейцы у ворот выглядели напряженнее обычного.
— Интересно, — Лора прищурилась, разглядывая машины. — Чета Нахимовых решила нас посетить. Герб адмирала на первой, княгини на второй.
Я вышел из машины и направился к крыльцу. Дверь была открыта, и из дома доносился детский смех, перемежающийся басовитым голосом, от которого, казалось, подрагивали стекла.
В гостиной царил управляемый хаос. Адмирал Нахимов стоял посреди комнаты, держа на руках Витю. Мой сын с серьезным видом теребил адмиральский ус, а тот терпел с героическим достоинством. Рядом в кресле-каталке сидела Изабелла Владимировна и держала на