— Олег, что тебе на свежий взгляд кажется?
— То же, что в любом деле. Находим всегда не там, где ищем. Проверка такси дала что-нибудь?
— Интересно, когда это могло быть? Всего несколько часов назад развезли объявления.
— Позвони, у меня рука легкая.
Празднество идет своим чередом. Чай, кофе, сладкие пироги и пирожные, ликер и коньяк. Всем хорошо, но уже проступает усталость. Одна Марина сидит прямая и молочно-белая, как статуэтка. На комплименты отвечает мягко и отчужденно. Умиленный, очень похожий на сытого кота Базилио, Сергей Аргонавтов поет свои философские песни. Я позвонил дежурному.
— Попался, который кусался! Мы тебя уже час ищем, где тебя носит?
— Все по делам.
— Хотел бы с тобой делами поменяться. Мне Коля Земляков рассказывал!
— За высокую оценку благодарю, но не за этим же искал?
— Приезжает таксист Хасиятулин из восьмого парка. Утверждает, перевозил похожего на Игнатьева в ночь на четырнадцатое.
— Где он сейчас?
— На линии, смена скоро кончается, он обещал подождать тебя.
— Отлично.
День рождения подходит к концу; гости по одному и парами разошлись, удалились спать жена и теща Олега. Мы остались втроем. Олегу, как свободному художнику, легче со временем. Мне все равно ехать в таксопарк. Марина же только пьет кофе и улыбается. Приходит вызванное такси, я решил отвезти Марину домой. В машине все приняло другой оборот.
— Куда мы едем?
— Я хочу проводить вас.
— А вы?
— Мне придется еще поработать.
Она помолчала.
— Это правда?
— Святая!
Она внимательно смотрит на меня.
— Вы разрешите мне поехать с вами?
Я не знаю, что и ответить.
— Вы мне не доверяете?
— Да нет, просто не принято, да и интересного ничего не предстоит.
— Мне не нужно интересное, просто не хочется ехать домой.
— Ну если так! Поехали в восьмой парк.
Хасиятулин немного запоздал, возвращаясь из-за города. Мы сели к нему в машину и поехали к Поклонной горе.
Запомнил Хасиятулин поездку очень хорошо: была совсем недавно. Взял Игоря и Валентина от «Астории» в отличном настроении, немного навеселе. По дороге Игорь вспомнил про какой-то важный телефонный звонок и попросил остановиться у телефона-автомата. Звонил безуспешно. За всю поездку не обмолвились, к кому едут.
Хасиятулин уверенно остановил машину у типового пятиэтажного дома, каких в Ленинграде тысячи. Различить их при всем желании невозможно.
— Почему так уверен, что дом тот самый?
— Напротив — стоянка. Я оттуда взял заказ на Политехническую улицу. Они обошли дом с левой стороны.
Я тоже обхожу дом слева. Светится несколько окон — всегда найдутся люди, которые больны, которым не спится или кому дня мало. Живет в таком доме человек триста-четыреста, кто-то из них, возможно, знает Игоря и, возможно, все о нем… Если добираться до него по науке, потребуется много времени. Да и нельзя сказать наверное, какой будет результат. Перед домом несколько автомашин, припорошенных снегом. На всякий случай, я переписываю их номера. Пока я нахожусь во дворе, меня не покидает чувство, будто за мной кто-то следит. Из телефона-автомата на улице я позвонил дежурному, передал все переписанные номера и попросил выяснить все об их владельцах.
На заднем сиденье тихонько сидит мой общественный инспектор Марина и слушает рассказы бывалого человека. Таксисты по ночам особенно красноречивы. Когда я сел в машину, Хасиятулин с середины предложения возобновил рецензию на фильм «Срок семь дней». Фильм, по его мнению, детективный, интересный, с красивой, легко одетой девушкой. Я не слышу его слов, будто один в закрытой наглухо комнате. Рядом со мной девушка, которую я ждал, быть может, всю жизнь. Нам бы находиться в совсем другом месте, и мне кажется, она думает так же. Умом я понимаю, что если не спать в такое время, то заниматься надо чем-нибудь возвышенным, более подходящим моему возрасту. Насколько интереснее, правильнее устроена, допустим, жизнь у Бори Борисова. Вполне возможно, я он не спит этой сырой ночью и трудится. Помимо эссе он пишет детективы и приключенческие повести. Но тогда он сидит в мягком кресле, ест мельхиоровой ложечкой яйцо по-венски и обдумывает поворот в очередном романе, после которого творения Агаты Кристи покажутся безобидным «Айболитом». Я выхожу из машины, звоню дежурному и переписываю сведения о владельцах. Фамилии ничего не говорят, кроме одной — Тузов. Она где-то встречалась. Причем впечатление — по этому делу.
Я снова обхожу дом и иду прямо к машине Тузова. Ею явно пользуются круглый год. Я осматриваю салон: чисто, красивые чехлы, плетеная решетка под затылок, на сиденье небольшой сверток в газете, «Огонек», «За рулем», у заднего стекла «Атлас автомобильных дорог», термос, милицейский жезл и, конечно же, нет следов борьбы и кровавых пятен. Почти в любой машине я увидел бы то же самое. В тишине глухо хлопнула дверь парадной. Я обернулся. Прямо ко мне шел мужчина высокого роста. Такси из-за дома не было видно, мы оказались один на один. Выражение его лица меня насторожило, и впервые пришло в голову, что меня вполне можно принять за злоумышленника, решившего совершить дерзкий угон машины из-под окна владельца. Бежать в подобной ситуации дико, быть битым — того нелепее. Когда он был совсем рядом, я решил перехватить удар.
— Извините, вы Вячеслав Васильевич?
От неожиданности он вздрогнул и кивнул головой.
— Я по поводу покупки машины.
— Какой машины?
— Вашей.
— Впервые слышу об этом.
— Мне так сказали.
— Интересно, кто же?
— Фомин Илья Кузьмич.
— Сам Илья Кузьмич, надо же!
Он пристально глядит на меня, и я вижу в его глазах немой вопрос; «Через сколько времени ты встанешь, если я тебя ударю?» Все как в детективах Агаты Кристи и Бори Борисова — настороженный потенциальный преступник и загнанный в угол детектив. В жизни это неприятно. Если он таки въедет по физиономии, то я могу разве обидеться, — не махать же удостоверением, чтобы он осознал глубину своей ошибки. На этом самом месте послышался стук каблуков, и из-за угла показалась Марина. Она замедлила шаг, но что-то в наших позах ей не понравилось, и она направилась прямо к нам.
— Милый, ты скоро?
— Представляешь, Вячеслав Васильевич говорит, что он не продает машину, но Илья Кузьмич ведь при тебе говорил.
— Да, я помню.
— Я не знаю никакого Кузьмича!
— Как же, бухгалтер с асфальтобетонного завода.
— Повторяю, я