Утром Горин снова позвонил Антоневичу.
— Володя, ну как, был мой студент на занятиях?
— Должен тебя огорчить. У него все в ажуре. Был на всех лекциях и семинарах.
— Спасибо. А я тебя могу порадовать. Тебя попугай интересует? Так я нашел воров.
— Ого! С меня коньяк, если не врешь. Кто такие?
— Наши мальчики. Раньше ходили в кружок при зоопарке.
— Попугай у них?
— Нет, уже загнали на рынке.
— Это хуже. Его оценили в четыреста рублей. Ладно, сейчас приедем, благодарю.
«Товарищу помог, а сам на мели. Впрочем, остается еще один пострадавший», — терзался Горин.
Андрея Алексеева дома не было. Дверь открыла тоненькая симпатичная молодая женщина — его жена.
Андрей был у матери давно, еще до командировки. Месяц работал в Тихвине. Вопросы встревожили женщину, и Горин объяснил:
— Позавчера при странных обстоятельствах из дома вашей свекрови пропали деньги.
— И вы подумали на Андрея?
— Я просто проверяю. Взяли только часть денег. Чужой взял бы все.
— Андрей у матери бывает, у него и ключ есть, но денег без спросу он никогда не брал. Этого не может быть.
— Верю, но все же пусть он зайдет ко мне в милицию, в тринадцатый кабинет. Я вечером буду ждать. Может быть, подскажет полезное что-нибудь.
Жизнь инспектора плотно заполнена различными делами, но какое-то одно он всегда выделяет, считает главным. Таким главным делом для Горина стала кража денег в Бернгардовке.
Хотя кражи по закону не относятся к числу тяжких преступлений, в уголовном розыске их рассматривают как наиболее опасные. И это правильно, так как воры составляют ядро, преступников — они не только постоянно нарушают законы, но и втягивают молодежь, соблазняют легкими деньгами, «свободной» жизнью, «независимой» моралью. Эта же кража задела Горина за живое, — необычна и как будто лишена логики.
Когда в коридорах милиции затих говор, в дверь кабинета Горина постучали.
— Вызывали? — спросил плотный круглолицый шатен в синей куртке, остановившись на пороге.
— Алексеев? Заходите! — Горин указал посетителю стул и сел напротив, за журнальный столик.
— Жена сказала, что у матери пропали деньги.
— Да, триста рублей. Причем нет никаких взломов и взяты не все деньги. Вы у матери не были?
— Вчера приехал из Тихвина, не успел зайти туда. Все равно я не вор. Если надо, попрошу — не откажет, — обиделся Андрей.
— Кто же мог взять?
— Понятия не имею.
Глеб позвонил в Тихвин. Проверка Алексеева требовалась формально, а кроме того, он, кажется, держался не очень уверенно.
Дома Глеб помогал по хозяйству Нине, возился с шестилетним сыном и ломал голову над доской. Когда-то мечтал о больших шахматах, но со временем понял, что для этого надо отдать им всю жизнь. Как иначе переработать море информации — из газетных ручейков, журнальных рек и книжных озер? Как добиться успеха, если не играть часто с сильными партнерами? На все это времени не было. Успеть бы просмотреть свежий еженедельник, полистать журнал, решить в уме тактическую задачу, изредка разобрать партию, игранную знакомым вариантом. Иногда он играл в турнирах, заметно усложняя жизнь Нине и самому себе. Впрочем, оба шли на это, понимая необходимость такой разрядки. Поиск преступника томит инспектора и во сне и очень истощает нервную систему. Шахматы помогают снять напряжение, сохранить бодрость духа, приучают к мысли, что в любом положении можно найти выход.
Поздний телефонный звонок разбудил Горина.
— Глеб, это Голубев из Тихвина. Твой Алексеев хороший гусь. Уехал тринадцатого вечером, а в гостинице командировку отметит четырнадцатым. В остальном за ним хвостов нет.
— Спасибо, это интересно.
Утренней электричкой Глеб поехал в Ленинград на завод, где работал Андрей. Встретились в пустом кабинете начальника отдела кадров.
— Андрей, вы вчера сказали мне неправду. Оказывается, вы уехали из Тихвина тринадцатого, а домой попали только пятнадцатого.
Андрей не отвечал, уставившись в окно и отбивая ногами чечетку.
— Так где вы были четырнадцатого сентября, Андрей?
— Да не был я у матери и денег ее не брал, — буркнул Андрей, не поднимая головы.
— Готов поверить, но теперь нужны объяснения, где вы были.
— Выпили вечером, утром добавили, пошел к ребятам, там скинулись еще — так день и прошел.
— Очень современно. Но ваша жена уверяет, что вы не пьете.
— Не пью, но бывает же…
— У кого вы ночевали?
Андрей снова уставился в окно. На заводском дворе, как в ухоженном саду, расстилался ковер астр с островками нарядных георгинов и важных гладиолусов.
— Андрей, не упрямьтесь, мне ведь надо для дела знать, а не из пустого любопытства. Где вы были утром четырнадцатого? Что случилось?
— Наврал я, В Тихвине и ночевал, только не в гостинице.
— Где же?.. У женщины?
— Да, — помедлив и покраснев, ответил Андрей. — Галке не говорите, если можно. Я ее люблю, а это все глупости, случайно и несерьезно.
Теперь Андрей не лжет. Денег у матери он не брал. Горин чувствует правду. По интонациям, по ходу разговора, выражению лица и тем биотокам, которые неизбежно возникают между людьми, ведущими напряженную дуэль.
Удивительно устроена жизнь. Спал с какой-то девицей. Она небось не стоит и мизинца его прелестной жены. Теперь жалеет, но случись еще раз такая же оказия, снова не устоит. Видимо, прав был какой-то писатель: институт брака не создан для долгой разлуки.
А версия лопнула, как мыльный пузырь! Досадно. Надо все начинать сначала.
В дежурной части милиции, куда Горин вернулся вечером, сделав в Ленинграде попутно кое-какие дела, было шумно. Звонили телефоны, стучал телетайп, шли команды по радиостанции, кого-то вызывали по селектору. Горин присел у подоконника, на котором, свесив пушистый хвост, дремал большой рыжий кот по кличке Инспектор. Кот жил в милиции уже года два и был общим любимцем. Имя свое он получил с легкой руки полковника, который как-то раз вызвал к себе дежурного и отругал: «Вы спали ночью на моем диване». Тот пытался отрицать и был уличен. Кот с вечера оставался в коридоре, а утром оказался в кабинете. Кто его пустил? С тех пор кот стал Инспектором.
Глеб слушал блаженное мурлыканье кота, когда звякнул телефон.
Опять кража.
— Адрес?
— Северная, двадцать один.
— Ждите, сейчас приедем. Пожалуйста, постарайтесь ничего не трогать.
Собрать группу удалось быстро. Следователь Никитин, эксперт-криминалист Митрохин и проводник служебно-розыскной собаки, или, как теперь его называли научно, кинолог, оказались на месте. В машине Глеб всегда сидел рядом с кинологом Алешей и его грозным Атосом, так как очень любил собак. Атос отлично это понимал и выказывал Глебу особые знаки — приваливался к нему теплым и тяжелым телом.
У калитки их встретила молодая