— Кучер, — голос Евы вырвал меня из мыслей. — Ландшафт меняется. Впереди понижение рельефа.
— Вижу.
Действительно, земля пошла вниз. Плавно, почти незаметно. Мох стал гуще, насыщеннее. Под ногами хлюпнуло.
— Влажность почвы повышенная, — отметила Ева. — Грунтовые воды близко к поверхности.
— Болото?
— Необязательно. Может быть подземный ручей. Или дренажная система, если поблизости есть инженерные сооружения.
Я обратил внимание на деревья. Их корни выпирали из земли, образуя причудливые арки и переплетения. Между ними скапливалась вода, и в ней что-то копошилось.
Но я не стал приглядываться. На этой планете любое «что-то копошится» могло оказаться чем-то, что кусается. Лучше обойти стороной. Главное правило — не тронь не укусит, если это не больше тебя.
Почва под ногами стала плотнее. Мох покрывал всё вокруг сплошным толстым настилом. Листья, ветки, какой-то органический мусор спрессовались в пружинящий ковёр, по которому «Трактор» шагал уверенно и мощно.
Слишком уверенно.
Я сделал ещё один шаг.
И земля под ногами перестала существовать. Ковёр из мха и листьев, казавшийся таким надёжным, оказался тонким настилом, накинутым поверх пустоты.
И упал.
Первые полсекунды мозг отказывался принимать реальность. Только что под ногами была земля. А теперь вокруг воздух, зелёные стены мелькают перед глазами, и гравитация тащит вниз с безразличной жестокостью падающего кирпича.
Тело среагировало раньше разума.
Сапёрские рефлексы, впечатанные в подкорку тридцатью годами службы, перехватили управление. Группировка. Руки к голове. Подбородок к груди. Ноги вместе.
Мешки за спиной не дали.
Двадцать кило на стропах дёрнули назад, разворачивая в воздухе. Вместо ног я приземлился на бок. Удар получился жёстким.
Мешки впечатались в поясницу, что-то внутри хрустнуло — надеюсь, содержимое, а не позвонок.
Я ощутил удар всем телом, от пяток до макушки, и на долю секунды потерял ориентацию. Свет, тьма, земля, небо. Всё смешалось.
Амортизаторы, встроенные в суставы, погасили часть энергии. Модифицированные кости выдержали. Я перекатился, скинул мешки со спины и вскочил на ноги.
Поскольку стоял на дне ямы.
Круглой, метров пять в диаметре, с отвесными стенами. Земля под ногами была утрамбованной, плотной, как асфальт. Стены тоже утрамбованы, срезаны ровно, будто ковшом экскаватора. Высота до края, сквозь который пробивался зелёный свет, составляла примерно метров пять.
Наверху была дыра, через которую я влетел сюда. Рваные края маскировочного настила свисали вниз, как лохмотья порванной занавески.
— Ой, — голос Евы прозвучал с интонацией человека, который наступил кому-то на ногу в автобусе. — Кажется, мы упали. Гравитация, бессердечная ты стерва.
Я проверил себя. Руки, ноги, шея, позвоночник. Всё двигалось и работало. Интерфейс показывал целостность оболочки на семидесяти двух процентах. Ушибы, ссадины, но ничего критичного.
— Спасибо за цитату, Шелдон, — сказал я, стряхивая с себя комья земли и обрывки мха. — А сканеры твои где были?
— Органический настил слишком плотный, — ответила Ева. Голос приобрёл оттенок профессионального оправдания. — Мои сенсоры работают в видимом и инфракрасном диапазоне. Слой спрессованной органики толщиной в тридцать сантиметров для них всё равно что бетонная стена.
— То есть любая куча листьев для тебя непроницаема?
— Не любая. Но эта была качественная. Кто-то очень постарался.
Кто-то!
Я посмотрел вверх. Потом вниз. Потом по сторонам.
Кто-то выкопал яму глубиной в пять метров, утрамбовал стены, замаскировал сверху и ушёл.
Или не ушёл.
Адреналин, который на секунду отступил после падения, вернулся. Я ощутил, как учащается пульс, как обостряется слух, как зрачки расширяются, впитывая каждую деталь.
Яма не была случайной. Не провал грунта и не карстовая воронка. Стены слишком ровные. Дно слишком плотное. Маскировка слишком тщательная.
Это ловушка.
Я простоял неподвижно целую минуту, вслушиваясь.
Ничего. Стрёкот насекомых наверху. Шелест листьев. Далёкий крик какой-то птицы. Никаких шагов, голосов, щелчков оружия.
Если ловушка была активна, и если кто-то ждал, когда добыча провалится, то он не торопился подходить. Либо ловушка старая. Заброшенная.
Оптимист, блин. С чего ты взял, что забытая?
Я начал осмотр.
Медленно и систематически. Так, как учат сапёров: сетка, квадрат за квадратом, ничего не пропуская.
Сначала пол. Утрамбованная глина, плотная как камень. Следов нет, дождь давно их смыл. Но в одном месте я заметил углубление. Круглое, диаметром сантиметров тридцать, глубиной в пару. Как будто сюда регулярно упиралось что-то тяжёлое и круглое.
Опорная плита. Для чего? Для лебёдки? Для станины?
Потом стены. Я провёл ладонью по утрамбованной земле, чувствуя её текстуру кончиками пальцев. Гладкая, плотная. Корни деревьев не проросли внутрь, значит, стены чем-то обработаны. Глина или смола? Похоже на то. Что-то местное, о чём я понятия не имею.
И тут я увидел бойницы.
Узкие горизонтальные щели в стенах. Три штуки, расположенные на высоте полутора метров от пола, с равными интервалами. Каждая длиной сантиметров в двадцать, высотой в пять. Края обработаны, срезаны аккуратно, почти по линейке.
Я заглянул в одну. Темно.
— Бойницы, — сказал я вслух.
— Вижу, — отозвалась Ева. — Классическая конструкция для отстрела загнанной дичи.
— Не для отстрела. Для обездвиживания.
— Почему так решил?
Я провёл пальцем по краю щели. Нащупал неровность. Маленький бугорок на нижней кромке, покрытый ржавчиной.
— Крепление, — объяснил я. — Направляющая для инжектора. Сюда вставлялось пневматическое ружьё, закреплялось на штифте, и стрелок мог вести огонь, не высовываясь. Транквилизатор. Дротик с дозой снотворного. Ты загоняешь добычу в яму, он падает, мечется. А ты спокойно стреляешь из укрытия, пока он не отключится.
— Ловушка для крупного зверя, — подытожила Ева.
— Именно. Вопрос в том, как они доставали добычу наверх.
— Лебёдка?
Я посмотрел вверх. Пять метров. Взрослый ютараптор весит тысячу двести кило. Трицератопс, на которого тут могли охотиться, от двух тонн и выше.
— Тащить две тонны вертикально вверх по стволу, в джунглях, где каждый час может появиться что-то зубастое… — я покачал головой. — Нет. Слишком долго, шумно и рискованно. Должен быть выход на уровне земли. Боковой проход, через который добычу можно вытащить волоком.
Ева помолчала секунду.
— Логично, — признала она. — И?
— И я его найду.
Я начал обход стен. Медленно ощупывал каждый сантиметр. Пальцы «Трактора» были толстыми, грубыми, созданными для тяжёлой работы, а не для ювелирной точности. Но чувствительность у них была отличная. Я ощущал каждую трещину, каждый перепад плотности, каждое изменение текстуры.
На третьей стене я нашёл контур. Еле заметный прямоугольник, врезанный в утрамбованную глину. Метр восемьдесят в высоту, метр двадцать в ширину. Заросший грязью, мхом и корнями. Невидимый для глаза, но осязаемый для пальцев.
— Есть, — сказал я.
— Дверь?
— Ворота. Или люк. Что-то с металлическим каркасом, вмурованным в стену.
Я расчистил контур. Сдирал грязь, выковыривал корни, соскребал мох. Работал руками, без инструментов. «Трактор» справлялся.
Под