Ворота открываются внутрь, в сторону… чего — непонятно. Но это определенно был выход.
— Замок? — спросила Ева.
Я прощупал край ворот. Там, где плита примыкала к раме, пальцы нашли выступ. Засов. Тяжёлый, грубый, из толстого прутка. Задвинут изнутри, со стороны того, что было за воротами.
— Заперто, — подтвердил я. — Засов с той стороны.
— Ну и отлично, — Ева вздохнула. — Замкнутое пространство, нет инструментов, дверь заперта снаружи. Как говорится «приехали».
Я не ответил.
Думал, как быть.
Засов с той стороны. Значит, через ворота можно попасть в помещение, которое находится с внешней стороны ямы. Засов задвигается из этого помещения. Логично, если это ловушка. Ты загоняешь зверя в яму, усыпляешь, потом открываешь ворота из безопасного места и вытаскиваешь добычу.
Засов. Прямой пруток в пазах. Простейшая конструкция, надёжная и грубая.
Бойницы. Горизонтальные щели, которые проходят через стену насквозь, из ямы в помещение за воротами.
Я посмотрел на бойницу, расположенную ближе всего к воротам. Она была в полуметре от края двери. И проходила через ту же стену, в которой сидел засов.
Бойница. Щель. Двадцать сантиметров в длину, пять в высоту. Проходит насквозь. С той стороны, за стеной, находится засов.
Я полез в карман разгрузки.
Моток стальной проволоки, это первое, что я нашёл в моей новой жизни на этой гостеприимной планете после одежды.
— Ева, покажи мне конструкцию засова. Предположительную, на основе того, что мы знаем.
Перед глазами появилась простая схема.
Засов. Пруток, примерно два сантиметра в диаметре. Лежит в двух пазах, приваренных к раме. Свободный конец выступает за раму на пять или шесть сантиметров.
Чтобы открыть, нужно потянуть засов в сторону, вытащив его из второго паза. Конструкция предельно простая, но для двери на дне ямы — самая эффективная.
Я начал работать.
Отмотал метра полтора проволоки. Согнул конец в петлю, плотную, тугую, диаметром сантиметров в пять. Потом скрутил удлинитель. Жёсткий, негнущийся стержень, который можно просунуть через щель и направить в нужную сторону.
Руки работали по памяти. Тридцать лет назад я делал такие петли из медной жилы, чтобы снимать растяжки на расстоянии. Принцип тот же. Просунуть, накинуть, потянуть.
Просто тогда на кону было «взорвётся или нет», а сейчас «откроется или нет». Масштаб последствий разный, суть одинаковая.
— Что ты делаешь? — спросила Ева.
— Отмычку.
— Из проволоки?
— Из того, что есть.
Я подошёл к бойнице рядом с воротами. Присел. Просунул проволочный стержень в щель.
Я ничего не видел по ту сторону, только чувствовал, как конец проволоки упирается во что-то, скользит, цепляется.
— Ева. Направление засова относительно бойницы.
— Левее на двадцать сантиметров. Ниже на десять.
Я скорректировал. Левее. Ниже. Проволока нащупала что-то твёрдое, цилиндрическое. Пруток.
— Есть контакт, — сказал я.
— Я ничего не вижу, — призналась Ева. — Работаешь вслепую.
— Привыкай. Саперы половину жизни работают вслепую.
Петлю нужно было накинуть на выступающий конец засова. Вслепую, через щель в стене, наощупь. Проволока скользила по прутку, соскальзывала, уходила в сторону.
Я закрыл глаза. Когда работаешь на ощупь, зрение только мешает. Мозг пытается увидеть то, что делают руки, и путается. Лучше отключить визуальный канал и сосредоточиться на тактильном.
Проволока коснулась прутка. Скользнула вдоль него. Нашла торец. Свободный край, выступающий из паза.
Я повернул кисть. Петля обогнула торец, зацепилась за него, и я ощутил характерное сопротивление, когда проволока легла в замок.
Есть!
Потянул.
Но почувствовал сопротивление. Засов не двигался. Ржавчина, грязь, время — всё работало против меня.
Потянул сильнее.
Мышцы «Трактора» напряглись. Я ощутил, как проволока врезается в пальцы и натягивается. Немного вибрирует от напряжения.
Давай, сволочь. Давай!
Металл скрежетал по металлу. Тихо, как будто засов не хотел двигаться, но не мог сопротивляться.
Ещё раз. Сильнее.
Щелчок! Засов вышел из паза.
— Кучер, — голос Евы прозвучал с непривычной интонацией. — Ты это сделал!
— Конечно сделал, — я выдернул проволоку из бойницы. — Я сапёр. Мы открываем всё, что закрыто. И закрываем всё, что открыто. Иногда навсегда.
Я подошёл к воротам. Упёрся ладонями в холодный металл. Толкнул вовнутрь.
Створка подалась со скрипом. Ржавые петли простонали, как раненый зверь и за ней открылся проход. Узкий, низкий, вырубленный в породе.
Тут была сплошная темнота.
Я постоял на пороге. Вглядывался в черноту коридора, вслушивался в тишину, принюхивался. Сапёрская триада: смотри, слушай, нюхай. Потом думай и действуй.
— Ева, подсветка.
Интерфейс переключился на ночное видение. Мир стал зеленоватым, зернистым. Коридор уходил вперёд метров на десять, потом поворачивал вправо. Стены вырублены в глине, укреплены деревянными стойками. Потолок низкий, я задевал его макушкой.
— Температура внутри на шесть градусов ниже, чем снаружи, — доложила Ева. — Влажность выше. Воздух застоявшийся, но пригодный для дыхания. Движения не фиксирую.
— Звуки?
— Тишина. Абсолютная.
Я шагнул внутрь.
Пистолет в правой руке. Проволока в левом кармане. Нож на бедре.
Тридцать лет я входил в тёмные помещения, не зная, что меня там ждёт. Растяжка, фугас, человек с автоматом, обрушенный потолок. Каждый раз мозг прокручивал одну и ту же мысль: «Это может быть последний порог, который ты переступаешь».
И каждый раз я переступал.
Привычка.
Коридор вывел в настоящий тоннель. Бетонный, широкий, с полукруглым сводом и ровным полом, по которому могла проехать грузовая тележка.
Я остановился на пороге, ощупывая стену. Пальцы «Трактора» нашли шершавый бетон, холодный и влажный. Заливка грубая, но добротная. Армирование, судя по проступающим из стены прутам в одном месте, стальное. Кто-то вложился серьёзно.
Под ногами блеснули рельсы. Узкоколейка, утопленная в пол вровень с бетоном. Два стальных полоза, покрытых ржавчиной, уходили вглубь тоннеля и терялись в темноте.
— Ева, подсветка на максимум.
Ночное зрение вытянуло детали. Тоннель шёл прямо метров тридцать, потом плавно поворачивал влево. Высота свода позволяла мне идти в полный рост, хотя макушка «Трактора» почти касалась бетона. Ширина — метра три. Достаточно, чтобы протащить усыплённого зверя на платформе.
Воздух здесь был другой. Тяжёлый.
Я пошёл вперёд, держась правой стены. Пистолет в руке, палец вдоль спусковой скобы. Шаги гулко отдавались от свода.
— Значит, тоннель ведёт прямо в базу? — спросила Ева.
— Ага. Схема классическая. Загнали зверя в яму, усыпили транквилизатором через бойницы, открыли шлюз, погрузили на тележку и покатили по рельсам прямиком в цех. Дёшево, скрытно, эффективно.
— Подземная логистика, — Ева усвоила мысль моментально. — Спутники не фиксируют перемещение грузов. Аэроразведка бесполезна. Со стороны выглядит как обычный аванпост, а под землёй…
— А под землёй полноценное производство.
Я провёл ладонью по стене. Бетон был