Уголок рта шерифа нервно подергивается, пока он вытирает потные ладони о свои брюки.
— На тот момент он был нашим единственным подозреваемым.
— Это не значит, что отец моей подруги виновен в чем-то, кроме как в том, что ему не посчастливилось родиться в Саутсайде.
— Повторюсь, он был нашим единственным подозреваемым.
— Значит, вам надо было работать лучше, — вставляю я.
Он резко поворачивается ко мне, в его глазах полыхает ярость.
— Поверьте, в будущем я намерен выполнять свою работу куда добросовестнее — во всех делах.
Это что, угроза? Этот ублюдок нам угрожает?
— Позвольте спросить, с чего вы вообще интересуетесь отцом Стоун? — вмешивается Линкольн, вновь обретая самообладание и пытаясь прервать нашу с шерифом немую дуэль.
— Как вам должно быть известно, он состоял в той же банде Саутсайда, что и Такер Диксон. Мне показалось странным, что фонд Ричфилд так рьяно стремится освободить человека, который является известным членом той же банды, что, возможно, причастна к убийству ваших родителей.
— Опять это ваше «мне показалось странным», — усмехаюсь я. — А есть что-то, что не кажется вам странным, шериф? Потому что, с моей точки зрения, создается впечатление, что вашу голову может вскружить любая незначительная чепуха.
— Кольт, хватит, — вставляет Линк, бросая на меня свой не слишком-то тонкий взгляд, ясно говорящий «завались нахуй». — Вопрос шерифа справедлив, и я могу заверить вас, что фонд Ричфилд хочет лишь исправить несправедливость. Я не вижу никакой связи между благотворительными инициативами моей семьи, делом моих родителей, Такером Диксоном и его приятелями.
— Но в этом-то и проблема, Линкольн. Мы видим, — безразличным тоном заявляет шериф Тревис. — Видеть, как такой уважаемый фонд использует свои обширные средства для освобождения человека, связанного с преступной группировкой Саутсайда, — ситуация, требующая объяснений.
— Хм, — хмыкаю я, используя против него его же собственный козырь. — Может, вы считаете, что деньги нашей семьи стоит использовать на более выгодные проекты? Скажем, чтобы помочь вам на предстоящих выборах через несколько месяцев? Должен сказать, шериф, ваш сегодняшний визит отдает либо принуждением, либо вымогательством. Вам повезло, что наша семья невосприимчива и к тому, и к другому.
— Я… это никогда не входило в мои намерения, — ошеломленно заикается он, его лицо становится мертвенно-бледным. — Я лишь пытаюсь указать вашему кузену на то, как эта ситуация может выглядеть со стороны.
— Конечно, пытаетесь. Но вы же знаете, что говорят о людях с благими намерениях. Ими заполнен ад.
Моя волчья ухмылка становится лишь шире, когда шериф Тревис достает из кармана пиджака платок, чтобы промокнуть холодный пот, внезапно выступивший на его лысом лбу.
Я чувствую на себе тяжелый, неодобрительный взгляд кузена, но не мог упустить возможность понаблюдать, как шериф извивается.
— Мы понимаем вашу озабоченность, но заверяю вас, она совершенно беспочвенна. Повторюсь, я всегда буду рад помочь, чем смогу, — говорит Линкольн, поднимаясь с дивана, давая понять, что эта беседа окончена.
Шериф понимает намек и слишком поспешно вскакивает со своего места.
— Я ценю это, — бормочет он.
— И вам стоит. Большинство людей не в восторге от таких визитов, особенно когда они заставляют жертв чувствовать себя преступниками. На мой взгляд, мой кузен был очень терпелив, разговаривая с вами. Возможно, в следующий раз на встрече должен присутствовать и наш семейный адвокат, учитывая, что у департамента шерифа не лучшая репутация в том, что касается заключения невинных людей за решетку. Мы бы не хотели, чтобы история повторилась, не так ли?
Лицо шерифа из болезненно-зеленого становится ненавистно-свекольным, но мне плевать.
— Спасибо, что уделили мне время, Линкольн.
— Всегда пожалуйста, — вежливо отвечает мой кузен, уже протягивая руку, чтобы указать доброму шерифу путь к выходу. Шериф Тревис коротко кивает ему и бросает на меня мрачный взгляд.
Как будто это дерьмо меня напугает.
— Еще увидимся, шериф. И передавайте привет вашей восхитительной жене. — Я подмигиваю этому ублюдку, чтобы еще больше его разозлить.
У него не остается времени на ответ, поскольку Линкольн уже захлопывает за ним дверь, но одного беглого взгляда на его багровое от ярости лицо достаточно, чтобы у меня потеплело на душе.
— Тебе обязательно нужно было это делать? — раздраженно бросает Линк, уводя меня из прихожей в сторону кухни.
— Что? — весело хохочу я, слега подпрыгивать на ходу.
Однако Линку сегодня не до шуток. Он замирает на полпути, чтобы пристально посмотреть мне в глаза. Даже если бы на его лице не было этой суровой маски, я бы все равно ощутил, как от него угрожающими волнами исходит раздражение. У моего кузена самое чистое сердце из всех, что я знаю, но если довести его до предела… что ж, мы все видели, что случается, когда он выходит из себя.
— Тебе бы уже пора завязывать с женой шерифа, — делает он мне выговор на глубоком выдохе, снова поворачиваясь к кухне и изо всех сил стараясь не взорваться мне в лицо.
— Что я могу сказать? Она прилипчивая. Не могу же я просто так взять и исчезнуть, правда?
Не сбавляя темпа, Линкольн скользит взглядом по кухне, проверяя, не подслушивает ли кто наш разговор. С тех пор как Финн переехал сюда со своей девушкой, мы никогда не знаем, кого можем встретить за углом. Буквально на днях я застал их за делом в гостевом домике у бассейна. То, что Финна и Стоун однажды поймают за трахом прямо на кухонной стойке, — лишь вопрос времени. К счастью, похоже, сегодня не тот день, а значит, мы с Линком можем говорить свободно.
Линк распахивает дверцу холодильника, но его пустой взгляд говорит мне, что он не видит внутри ни черта — слишком поглощенный хаотичными мыслями, роящимися в его голове. Он все еще зациклен на своем, и это начинает действовать мне на нервы.
— Почему ты, черт возьми, так злишься на меня? Это же ты изначально посоветовал мне переспать с ней.
Он резко поворачивается ко мне, смотря на меня своими ледяными