— Ах, смотрите-ка, какая самовлюбленная, — язвит он, окидывая меня с ног до головы таким презрительным взглядом, что у меня мутнеет рассудок.
— Можешь просто заткнуться? Дай мне подумать!
— Ты правда думаешь, что сможешь придумать хоть сколько-нибудь правдоподобное оправдание тому, что ты трахнулась со мной каких-то два часа назад у себя в квартире, а теперь сидишь на гребаном свидании? С твоим гребаным начальником, Эмма?!
Он хватает меня за подбородок с такой силой, что у меня не остается выбора, кроме как податься вслед за его рукой и отступить на шаг назад. Прижав меня к стене, он перемещает хватку с подбородка на мое горло.
— Кольт, ты делаешь мне больно.
На самом деле нет, но я с облегчением выдыхаю, когда его несгибаемая хватка ослабевает.
— Объясни, Эм! Потому что я, блядь, в полном недоумении!
— Все не так, как кажется. Я все объясню дома. Обещаю.
Он яростно трясет головой, прижимает мои запястья к стене над моей головой, и его сладкое мятное дыхание касается моего лица.
— Объясняй сейчас, Эм. Ты трахаешься с ним?!
— Нет.
— Я тебе не верю, — он закрывает глаза, издавая мучительный вздох.
— Кольт, посмотри на меня. Клянусь своими родителями, Монтгомери не притрагивался ко мне и пальцем.
Он морщит нос в отвращении от моих слов.
— Одно то, что ты произносишь его имя, сводит меня с ума. Зачем, Эм? Зачем тянуть меня за собой, если ты хотела его? Ты получала какое-то извращенное удовольствие, трахаясь со своим студентом, пока пыталась заманить в постель еще и декана? В этом был твой главный приз? Или я был для тебя просто вызовом, и теперь ты перешла к следующей цели? Объясни мне это, черт возьми, потому что те причины, которые приходят мне на ум, не рисуют, сука, радужную картину, профессор, — выплескивает он, полный ярости и ненависти.
Не знаю, что сбивает меня с толку больше — то, что Кольт так легко сделал вывод, будто я сплю с Монтгомери, или то, что он выглядит так, будто его мир только что рухнул из-за этого.
— Ты расстроен. Слишком расстроен, чтобы слушать доводы и мыслить здраво. Иди домой, Кольт. Пока не сказал того, о чем мы оба пожалеем.
Он отстраняется, окидывая меня таким холодным взглядом, что у меня по спине пробегают мурашки.
— Поздно. Я уже чертовски жалею, что вообще обратил на тебя внимание.
— Кольт…
— Прощайте, профессор. Желаю вам чертовски потрясающей жизни.
Он разворачивается и оставляет меня стоять там с разинутым ртом и колотящимся сердцем. Мне требуется собрать все свои силы, чтобы вернуться в кафе и снова встретиться с Монтгомери.
— Чувствуете себя лучше? — притворно-озабоченно спрашивает он, как только я сажусь за стол.
— Намного. Спасибо.
— Уверены? Вы все еще выглядите раскрасневшейся.
— Все в порядке, — бросаю я с усмешкой, но тут же беру себя в руки и отвечаю натянутой улыбкой.
— Что ж, раз вы уверены. Может, закажем что-нибудь? — добавляет он, щелкая пальцами в сторону официанта за стойкой.
— Нет. Думаю, на сегодня лучше закончить и пойти домой.
— О? — его глаза оживляются от намека, который он уловил в моих словах.
— Я имела в виду, что мне следует пойти домой. Одной.
— Понятно. Признаю, я подумал иначе. Я полагал, мы достигли той стадии в наших отношениях, когда вы наконец пригласите меня к себе и мы узнаем друг друга… на другом уровне.
«Никаких отношений между нами нет», — кипячусь я про себя, но крепко сжимаю губы. В его самовлюбленном сознании он думает, что раз это наше третье свидание, то секс ему гарантирован.
Этого никогда не произойдет.
— Я пришла сегодня только для того, чтобы лично сказать вам: я считаю, что нам следует полностью прекратить эти встречи.
— Я чем-то вас обидел?
— Нет, ничего подобного. Просто я думаю, что нам лучше общаться в профессиональной среде — как коллегам. И ничего больше.
— Как разочаровывающе. А я думал, между нами возникла настоящая связь.
Единственная связь между нами была в том, что ты хотел переспать со мной, а я — выяснить, не имеешь ли ты какого-то отношения к Обществу. Как только ты сказал, что персона нон грата для Ричфилдов, я поняла, что это невозможно.
— Но я уважаю ваше желание, — он напряженно улыбается.
Словно у тебя есть выбор.
— Надеюсь, по крайней мере, мы сможем остаться друзьями, а не просто коллегами.
— Разумеется, — снова отвечаю я холодной улыбкой. — А теперь, если вы позволите, мне пора. Из-за рождественских каникул скопилось много работ, которые нужно проверить.
— Не мне мешать вам исполнять ваши рабочие обязанности. Позвольте проводить вас до машины.
Мы одновременно встаем и выходим на улицу. К счастью, я смогла припарковаться всего в нескольких метрах от кафе, так что путь недолгий.
— Мне будет не хватать наших скромных встреч, Эмма. Если передумаете — позвоните, — он наклоняется и оставляет влажный поцелуй на моей щеке, слишком близко к губам, чтобы это можно было счесть невинной ошибкой.
Поскольку я уже почти свободна, решаю не ругать его за нежеланный поцелуй. Но когда сажусь за руль, в зеркале заднего вида вижу пронзительные светло-изумрудные глаза, чью красоту омрачает абсолютное страдание, — и мое сердце разбивается на тысячи осколков.
* * *
Вернувшись домой, я пытаюсь занять голову чем угодно, лишь бы не думать о том, в каких отношениях мы остались с Кольтом. Не в силах сосредоточиться на работе, я с трудом устанавливаю жалкую елочку в углу гостиной и мысленно хвалю себя за то, что в этом году успела до Сочельника. Пеку имбирное печенье, чтобы усилить рождественское настроение, которое должно меня отвлечь, и в итоге съедаю всю партию на ужин, в прикуску с пинтой ванильного мороженого от Ben and Jerry's. Покупаю онлайн платье на Новый год — чудовищная ошибка, потому что начинаю переживать, стоит ли вообще идти на вечеринку Ричфилдов, зная, что там будет Кольт.
Стоит ли говорить, что, когда я наконец заползаю в холодную постель, мне откровенно тоскливо. Я смотрю на пустую подушку рядом, где последние две ночи лежал Кольт, и мое сердце начинает болеть еще сильнее. Как ему удалось так быстро проникнуть под мою кожу — за гранью моего понимания, но даже если я не могу осознать, как он бесцеремонно пробрался в мое сердце, это не меняет того факта, что теперь он там. Время, проведенное с ним в этом