В ту секунду, когда я включила свет, иллюзия рассеялась.
И я застыла.
Посреди комнаты, словно ему принадлежал воздух, которым я дышала, стоял не кто иной, как Брюс Старлинг.
Его костюм был безупречно сшит, как всегда. Ни одна нитка не выбивалась. Его запонки блеснули на свету, отражаясь от золотых часов, которые размеренно тикали на его запястье, словно знали, что обратный отсчет начался. Его поза была небрежной — одна рука в кармане, другой он держал моего будущего заложника.
Но именно от его ухмылки у меня кровь застыла в жилах. Эта ухмылка была не просто самодовольной — она была отравленной. Это была улыбка, которая появляется на лице человека, когда он знает, что чаша весов склонилась в его пользу. Когда он годами планировал этот момент и, наконец, загнал свою жертву в угол.
И его глаза… они смотрели не просто на меня. Они пронзали меня. Не мигая. Бесчувственный. Хищник, оценивающий свою добычу со всем терпением мира. И тут я увидела это.
Пистолет.
Лениво покачивал в руке, как будто это был просто еще один аксессуар. Его палец лежал на спусковом крючке — небрежно, контролируемо, натренированно — и был направлен прямо на меня.
Комната закружилась. У меня перехватило горло. Я не могла сказать, то ли у меня в ушах стучал пульс, то ли само время начало замедляться.
Он не сказал ни слова.
Ему и не нужно было этого делать.
Эта усмешка сказала все. Злоба. Терпение. Неизбежность.
И его глаза — холодные, непреклонные — сказали мне все, что мне нужно было знать.
Это была не просто угроза. Это была расплата.
И я только что оттолкнула единственного мужчину, который сжег бы дотла весь мир, чтобы спасти меня.
На этот раз я позволила тьме поглотить меня полностью, даже не пытаясь сдерживаться, когда увидела, как его фигура движется ко мне.
Как раз перед тем, как погрузиться во тьму.
ГЛАВА 24
ДЖЕКСОН
Где-то между проклинанием себя за то, что вообще оставил Саванну одну на празднике, и воспроизведением выражения ее глаз, когда она узнала правду, я погрузился в сон.
То, как сморщилось ее лицо, словно я выпотрошил ее голыми руками — это преследовало меня. Не потому, что она была зла. Но потому что она выглядела так, словно потеряла что-то, чему не могла дать названия. Как будто я украл это у нее. И, возможно, так и было.
Прислонившись к входной двери в ее квартиру, с ноющим позвоночником и тяжелым чувством вины в груди, я позволил усталости победить.
Она все еще не знала всего.
Не знала, что я раскопал о ее отце. Что я раскопал о Брюсе.
Остальная ложь вцепилась мне в горло, но боль в груди притупилась ровно настолько, чтобы меня сморил сон.
Пока я не услышал крики.
— Открой чертову дверь! — голос Бена разнесся по коридору, как предупредительный выстрел.
Мои глаза распахнулись, сердце заколотилось о ребра, когда я попытался встать. Я все еще пытался сориентироваться, когда Бен бросился ко мне с паникой на лице.
— Что случилось? — спросил я, но двигался недостаточно быстро.
Он не остановился. Он протиснулся мимо меня, вытаскивая запасную карточку-ключ из кармана и прижимая ее к считывающему устройству. Замок со щелчком открылся, и на следующем вдохе он без колебаний ворвался в дверь.
— САВАННА! — крикнул он, и его голос эхом разнесся по квартире, как сигнал пожарной тревоги.
Я последовал за ним, мое горло сжалось, когда я тоже выкрикнул ее имя.
Ответа нет.
Бен промчался через гостиную, осматривая каждый уголок, прежде чем исчезнуть на кухне, затем в передней спальне.
Я не стал ждать.
Я направился прямо в ее комнату в конце коридора.
Дверь была открыта. Кровать пуста. В комнате тихо.
Никакой Саванны.
Никаких следов борьбы. Никакой записки. Ничего.
Она ушла.
— Что, черт возьми, происходит, Бен? — взревел я, слова вырвались из моей груди и разнеслись по коридору, как боевой клич.
Я никогда раньше не проявлял к нему жестокости — ни разу. Но в этот момент моя сдержанность лопнула. Я схватил его за рубашку и прижал спиной к стене, кулаки сжаты, дыхание прерывистое. Он был единственным человеком, который мог дать мне ответы, в которых я нуждался. Единственный, кто мог бы привести меня к ней.
— Что, блядь, произошло? — снова рявкнул, слова рассыпались под тяжестью охватившей меня паники.
— Брюс, — сказал он. Всего одно слово. Но оно поразило, как пуля.
Все мое тело похолодело.
— Я видел его, — продолжил Бен. — Использовал путь к отступлению. Он был в здании.
Рычание вырвалось из моего горла, когда я ударил кулаком по стене, гипсокартон треснул под моими костяшками пальцев. — БЛЯТЬ!
Я спроектировал это здание как крепость — каждый дюйм его был создан для защиты. Безопасное убежище для таких, как она. Для людей, которые хотели спрятаться от посторонних. А теперь? Теперь то, что должно было скрывать ее, только что стало оружием, использованным, чтобы забрать ее у меня.
У каждого кондоминиума был свой собственный маршрут эвакуации, вписанный в поэтажный план для конфиденциальности и безопасности. Скрытый путь, вариант для клиентов, которым требовался дополнительный уровень защиты. Предполагалось, что это будет ее убежище. Вместо этого я разработал план, который доставил ее прямо в руки дьявола. Я должен был знать лучше. Должен был обезопасить это. Должен был быть там.
Неудача обвилась вокруг моего горла, как петля. Я был прямо снаружи. Она была по другую сторону двери. И я, черт возьми, подвел ее.
Снова.
Бен не стал ждать. Он уже шел по коридору, сосредоточенный, с плотно сжатыми челюстями. — Пошли, — сказал он. — Я позвоню Нике.
Я последовал за ним, сердце колотилось, кулаки все еще были сжаты по бокам. Каждый шаг обжигал яростью и сожалением.
Брюс овладел ею.
И на этот раз... на этот раз я не был уверен, что получу ее обратно.
Не думай так. Не думай так, черт возьми.
Мой телефон зазвонил, вибрируя у моего бедра.
Не раздумывая ни секунды, я ответил на это молитвой. — Саванна?
— Это Милли, — ее голос прозвучал как удар хлыста, резкий от страха. — Почему ты спрашиваешь, Саванна ли это? Что ты сделал, Джексон Эрл Уэстбрук?
У меня внутри все перевернулось. Я даже не посмотрел на определитель номера — и теперь… У меня не было на это времени.
— Ты избегал меня весь чертов день, Джексон. Ее телефон выключен, а ты не отвечаешь на мои звонки. Ты