— Командир! — крикнул он. — Скажи своим космонавтам, чтоб не пугали рыбу! Вчера опять глушанули сонаром — у меня клёв как отрезало!
— Это не мои, — отозвался я. — Это ваши же исследователи. Договоритесь.
— Да мы договорились! — обиделся рыбак. — Они нам обещали на следующей неделе «тихий режим»!
— Ну вот и отлично, — сказал я и быстро пошёл дальше, пока эти маньяки мне не начали рассказывать про наживку и глубины.
Имплантат тихо подсветил три напоминания: «проверить готовность модуля связи», «позвонить командиру батальона близнецов», «подтвердить состав комиссии по биокуполам». Нормальная жизнь. Бумажная. То, что я когда-то считал адом, а сейчас — признак того, что всё работает.
Глава 3
К вечеру я вернулся на базу. Доки уже не шумели так, как утром, но работа шла. Инженеры сменами, технари по графику, всё расписано. На отдельной площадке прогоняли сенсорный пакет разведчика: проверяли, как он «видит» в режиме минимальных эмиссий. На экране шёл скучный поток цифр, и в этом было что-то успокаивающее: если скучно — значит, штатно.
Виктор поймал меня у входа.
— Командир, на минуту.
— Давай.
— Мы решили добавить к аппарату два контейнера-«пустышки». Простые куски мусора с ложными метками. На входе в систему можно будет отстрелить и оставить в стороне, пусть висят и собирают фон. Если кто-то отследит — пусть отследит их.
— Хорошо. Только без лишней фантазии. Всё должно выглядеть тупо и случайно.
— Понял.
— И ещё, — сказал он. — По самоуничтожению. Мы заложили три сценария. Потеря контроля, захват, несанкционированный обмен данными.
— Правильно.
Я посмотрел на разведчик через прозрачную стену бокса. Снаружи — грязная, косо скошенная «камень-глыба». Внутри — мозги, датчики, память, куча чужих и наших решений, аккуратно сваренных вместе. Маленький кусок нашей воли, который скоро уйдёт к Земле.
— Всё? — спросил я.
— Пока всё, — кивнул Виктор. — Теперь пусть техника делает свою работу. А мы — свою.
Домой я вернулся поздно.
В доме было тихо. Но не совсем: из комнаты близнецов доносились приглушённые голоса и короткие металлические щелчки — они чистили оружие, как это делают люди, у которых завтра снова выход в поле. Скоро парни наверняка решат съехаться из родительского дома, и мне будет не хватать этих звуков, которые меня раньше раздражали: ранних побудок от разносимого в клочья тренажёрного зала, их споров, драк, шумного веселья и музыки. И так пацаны засиделись. Хотя тут им удобно, база рядом… Но всё равно, ещё максимум год, и они обзаведутся своим жильем. Тем более, что это не проблема. Каждый совершеннолетний житель колонии может легко получить для проживания целую секцию в любые жилые модуле, или даже построить свой дом. Еще спиногрызов настругать что ли? И Кира от глупых мыслей отвлечется… Хотя она как-раз-то и была против того, чтобы заводить ещё детей. Выпав из активной жизни на пару лет с близнецами, она тогда чуть ли не на стены лезла. Мамаша из ней та ещё кстати получилась. Да чего там говорить, если парней она воспитывала как своих десантников. С нарядами вместо наказания в углу, с полосами препятствий, стрельбищами и боевыми полигонами вместо детских площадок, и с изучением систем оружия, стоящего на вооружении штурмовиков, вместо детских сказок…
Кира сидела на кухне, без формы, с кружкой чая. Увидев меня, кивнула на стул.
— Садись. Есть будешь?
— Поздно уже.
— Тогда чай. С вишневым вареньем. Свежую партию ягод сегодня с фермы доставили. По рецепту твоей мамы варила.
Она поставила кружку и контейнер с вареньем на стол передо мной. Мы сидели и пару минут пили чай, молча. Не напряжённо. Просто рядом.
— Как город? — через время спросила она.
— Живёт.
— Без нас справится?
Я посмотрел на неё.
— Уже справляется.
Кира чуть усмехнулась — без веселья, но и без злости.
— Пацаны сегодня снова спрашивали про Землю.
— И что ты им сказала?
— Что сначала полетит железка. А потом посмотрим.
Я прищурился.
— Это звучит подозрительно знакомо.
— Да, — она спокойно посмотрела мне в глаза. — Я учусь у лучших. У тебя, например.
Я хмыкнул и отпил чай. Из комнаты близнецов раздался голос Лёхи:
— Батя! Ты дома?
— Конечно дома, — отозвался я. — Что за глупые вопросы? Твой симбиот наверняка меня ещё за километр срисовал.
Дверь приоткрылась, и на кухню заглянули оба. Синхронно. В одинаковых футболках, с одинаково серьёзными лицами. Как два прицела, направленные в одну точку.
— Можно вопрос? — сказал Серёга.
— Если короткий.
— Если вы реально решите лететь… — он подбирал слова, и это было редкостью для него. — Ты нас оставишь здесь? Или возьмёшь?
Кира молча смотрела на меня. Не вмешивалась. Дала мне самому ответить. Я поставил кружку.
— Достали вы меня уже балбесы! Слушайте внимательно, — сказал я. — Если когда-нибудь полетим мы — это будет не «приключение». Это будет работа. И там вы будете не моими сыновьями, а бойцами. С приказами, с ограничениями, с чужими решениями. И вы можете там умереть так же быстро, как любой другой.
— Понимаем, — одновременно.
Конечно понимают. Военные же.
— Хорошо. Тогда второй пункт: если я пойму, что вы мне там нужны — я вас возьму. Если пойму, что вы нужны здесь — вы останетесь здесь. И спорить вы со мной не будете. И вопрос этот поднимать больше не будите!
Лёха открыл рот, но Серёга толкнул его локтем.
— Есть, — сказал Серёга.
— Есть, — подтвердил Лёха, хоть и через зубы.
— Вот и молодцы. А теперь спать. Завтра у вас стрельбы, и я не хочу слушать от ваших инструкторов, что «командир опять распустил детей».
— Это не ты распустил, это мы сами распустились, — нагло сказал Лёха и исчез за дверью.
Кира фыркнула.
— Характер у него твой — упрекнул я её — Такой же звизданутый.
— Нет, не мой, я бы еще спорила, не обращая внимания на угрозы, оба в папашу пошли.
Ночью меня подняли по служебному каналу. Имплантат дал короткий импульс и сухое уведомление: инженерный сектор, приоритет средний. Я сам настоял на том, чтобы меня уведомляли в любое время суток о любых проблемах с проектом,
В ангаре работал дежурный расчёт. Разведчик уже стоял в