— Я не смог бы поднять на тебя руку. Даже если бы в тебе оставалась лишь тень женщины, которую я любил, я не совершил бы этого. Ни за что. Что касается других вариантов… — Он сделал паузу, и я услышала, как он медленно выдохнул. — Я бы преклонил колени перед их алтарём и добровольно принёс в жертву святость своего разума.
— Враньё, — не поверила я.
— Я предпочёл бы утратить своё истинное «я», чем снова остаться в одиночестве хоть на мгновение, — сказал он тихо, но твёрдо. — Тот мужчина, которого ты любила, верил в то же самое. Именно поэтому он сжёг целый мир, чтобы спасти тебя. Я ничем от него не отличаюсь. Я — это он. Не забывай, Нина, насколько твоя молодость меркнет в сравнении с моими веками. Я был один очень, очень долго. Слишком долго.
Я замолчала, обдумывая его слова. Я не могла обвинить его во лжи, не могла по-настоящему. Он и впрямь был готов всё отдать, лишь бы быть со мной. Он уже это доказал когда-то. Собравшись с духом, я наконец призналась ему в том, что терзало моё сердце.
— Мне страшно, — прошептала я.
— Я знаю, — ответил он просто. Его пальцы мягко переплелись с моими, и он прижал мою ладонь к своей груди, прямо к сердцу. Я чувствовала его ровный, тёплый ритм под пальцами. — Если бы я мог поцелуями развеять твои страхи, я сделал бы это. Но стоит тебе преклонить перед ними колени, и ты больше не будешь чувствовать ничего подобного. Ни страха, ни радости.
— В этом-то и вся проблема, — вздохнула я.
Его брови сдвинулись, на лбу залегла глубокая складка. Казалось, он перебирал в уме все возможные доводы, искал нужные слова, но не мог найти ни одного, чтобы оспорить мои слова. Наконец, после долгого, усталого выдоха, он нарушил тишину.
— Пожалуйста, не покидай меня, — попросил он тихо.
— Если бы я собиралась уйти, я бы уже сделала это, — ответила я.
— Я не это имел в виду, — произнёс он еле слышно.
Он просил не оставлять его здесь одного, в этом мире без меня. Это была его собственная мольба — не убивать себя, не искать более радикального и окончательного выхода из этой ситуации. У меня в глазах выступили предательские слёзы. Я прилегла на кровать, уютно устроилась и притянула его голову к своему плечу, крепко обняв.
То, как он уткнулся лицом в мою шею, разрывало мне сердце на части. Он прильнул ко мне, перекинул руку через моё тело, и я поняла, что он прислушивается к стуку моего сердца. Напряжение постепенно покидало его тело, мышцы расслаблялись. Тепло, исходящее от него, и моя собственная истощённость начали неумолимо смыкать мои веки.
Та угроза покончить с собой была отчаянием, в ней не было и капли надежды. Я не могла оставить его одного. Ни своего Самира, ни Римаса. Я смотрела на этого мужчину и понимала, что не в силах отвернуться от него. Я не знала, люблю ли я его… но я не могла его покинуть.
— Я останусь, — прошептала я. Это прозвучало как окончательное признание, как клятва. Это была правда, и я не могла солгать ему.
— Мне жаль, что я не тот мужчина, которого ты любила, — сказал он с горечью.
— Ничего, — соврала я. Это была неправда, и мы оба это знали. Но я не знала, что ещё сказать. — Может быть, когда-нибудь ты сможешь им стать.
— Когда-нибудь, — эхом отозвался он.
— Мы же бессмертны, разве нет? Времени у нас предостаточно.
— Полагаю, что да, — согласился он. Он наклонился и коснулся губами моей ключицы, и даже этот невинный, полусонный жест заставил меня согреться изнутри. — Завтра мне предстоит восседать на троне и решать нужды моего народа. Они препираются и ссорятся, словно малые дети. Ты придёшь со мной?
— Звучит ужасно, — честно призналась я.
— Так и будет, — усмехнулся он. — Но будь рядом.
Я тихо рассмеялась. — Зачем?
— Когда ты рядом, моё настроение заметно улучшается, — просто ответил он.
— Погоди. Это ты сейчас в хорошем настроении? — удивилась я.
Он рассмеялся и притянул меня к себе ещё крепче, словно я была его плюшевым мишкой, талисманом от всех бед.
— Я люблю тебя, Нина…
Моё сердце разорвалось на части, когда я не смогла ответить ему тем же. По лицу из глаз покатились горькие слёзы, теряясь в волосах. Я наклонилась и поцеловала его в лоб, стараясь вложить в этот жест всё, что не могла сказать словами. Заботился ли он о моём молчании? Я не могла понять — он уже крепко спал, дыхание его было ровным и спокойным.
Я обняла его и плакала тихо, пока сон не сморил и меня.
Глава 4
Каел
Я почувствовал, как оковы впиваются в моё тело. Это было воспоминание, которое я давно пытался стереть из памяти, вычеркнуть из своего прошлого. И долгое время мне это удавалось — я был свободен от этих образов.
Но теперь кошмары, изгнанные в самые тёмные уголки сознания, вернулись с удвоенной силой. Я стоял на коленях в подземелье, скрытом от ослепляющего солнечного света. Лишь одно маленькое окошко под самым потолком отбрасывало на пол единственный квадрат бледного света. Он никогда не двигался, застыв на одном месте, ведь солнце здесь не путешествовало по небу, как на Земле. Я мог следить за течением времени лишь по его присутствию или отсутствию, когда светило скрывалось в затмении, погружая камеру в полный мрак.
Моей маски не было — я остался без защиты, без того, что скрывало меня от мира. Мои руки были крепко скованные за спиной и прикованы к холодной каменной стене, а другая тяжёлая цепь обвивала мою шею, приковывая к массивному металлическому кольцу в полу между моих коленей. Каждое движение причиняло боль.
Я знал, что не смогу её разорвать, как ни старайся. Ведь я пытался сделать это тысячи лет, снова и снова.
Стёртая бороздка на металле говорила мне, что да, это то самое стальное кольцо, которое держало меня в плену целую вечность. Эта глубокая вмятина на металле — дело моих рук, след моих бесконечных, постоянных попыток вырваться на свободу. Это было