Не успеваю вызвать наверх команду, как ветер уже обстенил паруса, и шхуна начинает двигаться назад. На наше счастье, ветер пока еще слаб, всего два балла, и перейти на другой галс сравнительно легко. Однако ветер усиливается, и медлить нельзя. Быстро меняем галс и при все усиливающемся ветре идем в крутой бейдевинд правого галса, удаляясь от невидимого в тумане мыса Старт-Пойнт. Ветер свежеет и быстро доходит до силы в четыре-пять баллов. Шхуна кренится, тучи брызг по временам поднимаются под правой скулой. Поручни мокры, и стекла в рулевой рубке сереют, как будто запотевают.
Туман явно редеет. Еще немного, и вот справа начинает проступать черный силуэт высокого скалистого мыса.
Мельников кивает в сторону берега:
— Во-время сменился ветер. При прежнем курсе нас бы довольно близко прижало к этим «камешкам».
Под «камешками» он подразумевает высокие скалы, торчащие из воды у берега, около которых взлетают вверх столбы воды и пены от разбивающихся волн.
Туман быстро исчезает, относимый назад свежим ветром, и скоро от него остается только мутная полоса за кормой.
Вечернее небо чисто. Кое-где на нем, как легкие мазки невидимой гигантской кисти, плывут перистые облачка, солнце ярко блестит, и после долгого пребывания в мутно-серой мгле слепит глаза. Море из свинцово-серого превращается в зеленовато-синее, и пенные гребешки сияют ослепительной белизной.
Справа возвышается мыс Старт-Пойнт. Его скалистые обрывистые берега, веками выдерживающие натиск моря, сильно разрушены. Многочисленные скалы торчат из воды вокруг мыса, окаймленные бурунами. Обрыв берега изрезан множеством трещин, хорошо видимых в бинокль. Выше обрыва зеленеют густые рощи. На фоне зелени рельефно, как нарисованное, виднеется белое здание с башенкой для маячного фонаря и второе такое же — с мачтой сигнального поста.
Мы поднимаем наши позывные. На сигнальном посту запишут их и в случае необходимости при запросе сообщат, когда и каким курсом прошел «Коралл» мимо поста. Если есть какое-либо сообщение для «Коралла», то пост немедленно передаст его. Такие посты установлены на всех мысах и во всех местах, около которых сходятся пути кораблей. Пост молчит. Значит, для нас ничего нет. Впрочем, мы имеем радиосвязь с министерством в Москве, и любое сообщение может быть передано нам по радио непосредственно.
Когда мы уже проходим мыс, с кормы раздается голос Ильинова:
— Слева по корме «Барнаул» и «Кальмар»!
Позади на фоне полосы тумана, постепенно выходя из нее, показывается «Барнаул». Немного левее видны высокие мачты «Кальмара». Они без парусов. «Кальмар» идет под мотором.
— Почему он идет под мотором? Неужели испугался идти в тумане под парусами? — спрашивает Решетько.
— Скоро и мы пойдем под мотором. Как только поворачивать, так сейчас и долой паруса. А нам вон туда идти, — показывает Ильинов в сторону круто удаляющегося к северу, за мысом Старт-Пойнт, берега.
Каримов опускает бинокль и говорит:
— «Кальмар» идет под мотором, потому что идет с «Барнаулом», шел бы один, так, конечно, Александр Александрович не убирал бы парусов.
«Нет, — думаю я, — паруса убирать пока не будем, да и незачем, ветер хороший, видимость тоже. Начнет темнеть — уберем».
Но вот и точка поворота. Вызываем команду наверх, и Мельников начинает поворот. Куда девалась прежняя мешковатость, растерянность, незнание снастей и маневров? Люди работают четко, быстро и весело.
И хотя впереди им предстоит еще много работы, пока они сдадут настоящий экзамен на право называться моряками советского парусного флота, с ними уже не страшно выходить в океан.
Поворот проходит гладко, без задержек. Часа через два, с наступлением сумерек, уберем паруса и ночевать уже будем в порту.
Темнеет. На фоне берега, в глубине обширной бухты, один за другим вспыхивают огоньки. Чуть левее нашего курса зажигается маяк. Входя в аванпорт, мы должны оставить его справа. Круче к ветру уже идти нельзя. Убираем паруса и пускаем мотор. После длительного перерыва ровно и четко начинает работать двигатель. Жорницкий с видом именинника поднимается на полуют и облокачивается о поручни.
— Все-таки без машины не обошлись, — обращается он к Мельникову.
Александр Семенович усмехается.
— Да нет, просто решили немного прокрутить твой «сверхмощный» двигатель. А то он, чего доброго, совсем заржавеет, и придется его капитально ремонтировать, — шутит Мельников.
Жорницкий, чтобы перевести разговор, обращается ко мне и спрашивает, будем ли мы заходить ночью в порт или будем ждать на якоре у входа.
— Если лоцман встретит, зайдем, — отвечаю. Я понимаю Жорницкого, ему досталось за последние дни, так как Мельников не пропускал ни одного случая, чтобы не подтрунить над ним. Даже в очередном номере стенной газеты был помещен дружеский шарж на наших механиков. На этом неплохо сделанном Рогалевым рисунке были изображены механики, с тоской смотрящие на наполненные ветром паруса и говорящие друг другу:
«Неужели он не перестанет дуть?»
«Придется переконструировать мотор и сделать от него привод к мясорубке на камбузе. Больше, кажется, ему нет здесь применения».
Эта карикатура вызвала много шуток. Буйвал смеялся вместе со всеми, но Жорницкого она, кажется, сильно задела. А сейчас Павел Емельянович вновь чувствует себя отлично.
Около 23 часов подходим к проходу между волноломами. Лоцманского катера не видно, и я решаю идти в аванпорт, чтобы стать там на ночь на якорь. Проход неширок, каких-нибудь 80 метров. Вспыхивающий яркий свет маяка у входа слепит глаза и мешает ориентироваться. Когда свет гаснет, совершенно ничего не видно. Сбавляем ход до малого и осторожно двигаемся вперед.
Неожиданно справа, на высокой горе, смутные очертания которой черной массой проектируются на фоне звездного неба, начинает мигать прожектор. Луч направлен на нас. Совершенно очевидно, что это сигнальный пост и что он что-то запрашивает. Прошу Мельникова разобраться, в чем дело, а сам продолжаю следить за движением судна, стараясь держаться ближе к маяку. Другую сторону прохода видно плохо.
Мельников читает то, что передает прожектор, и говорит:
— Спрашивают, какое судно, откуда и куда идем.
— Пишите: «Советская шхуна «Коралл». Лиепая — Владивосток, последний порт захода — Висмар. В Плимуте будем брать топливо, продовольствие и воду».
Мельников нажимает ключ клотиковой лампочки и начинает медленно «писать». Он еще не успевает окончить, как мы минуем маяк и входим в аванпорт. Навстречу быстро бегут огоньки