Кроме того, в этот период в контексте исламского дискурса молодежное движение делает акцент на таких ключевых понятиях, как борьба с всемирным высокомерием (империализмом), а также за справедливость. Оно выступает за централизованную государственную экономику для наилучшей реализации принципа справедливости, за конфискацию земель крупных и средних землевладельцев и распределение ее между крестьянами, против частных школ, в поддержку фронта, против навязанного мира, в поддержку исламских освободительных организаций во всем мире, в поддержку чистого ислама эпохи Мухаммада и против «американского» ислама.
3. Эволюция студенческого движения в период созидания[95]
После смерти имама Хомейни в период созидания мы наблюдаем в студенческом движении два различных этапа: застоя и трансформации, а также укрепления либеральных тенденций. На этапе застоя и трансформации (1989–1994 гг.) лозунги с требованием справедливости сменяются требованиями большей свободы, наблюдается усиление политизированности, распространение либеральных ценностей и т. п. На этом этапе сохранялось характерное для исламского дискурса враждебное отношение к Америке и выражение поддержки угнетенному народу Палестины. В период между 1994 и 1997 гг. на смену этому этапу приходит этап либерализма, начавшийся с избранием президентом страны Мохаммада Хатами. Интересной особенностью данного периода стало стремление Комитета по укреплению единства в качестве флагмана студенческого движения к участию в политических и властных играх как квазиполитическая партия. Этот факт – беспрецедентный в истории упомянутого движения.
4. Эволюция студенческого движения в период реформ
Четвертый период, продолжавшийся с 1997 по 2005 г., несомненно, следует признать важным этапом в истории политической деятельности студенческого движения (в первую очередь это касается выборных кампаний). Нельзя отрицать важный вклад студенческого движения в то, что произошло 23 мая[96] (не говоря уже о подробностях формирования движения 23 мая). Социально-политические условия послевоенных лет, повышение уровня экономических и политических ожиданий народа и т. п. создали предпосылки для того, чтобы в условиях появления неожиданной возможности на восьмых президентских выборах, состоявшихся при широком участии народа, студенческое движение оказало серьезнейшее влияние на политическую атмосферу ИРИ. Активное присутствие молодежи и студенчества на политической арене, их широкое участие в лекциях, семинарах, а также издание студенческой прессы придали студенческому движению особую самобытность. Так, в 1998 г. в университетах страны выходило около 260 периодических изданий (Мортаджи 1378:142). Правительство реформаторов не сумело реализовать запросы студенчества, и, начиная с середины восьмилетнего пребывания Хатами на посту президента, интерес студентов к политическому плюрализму снизился. Однако этот факт никоим образом не привел к объединению студенческих организаций. По мере приближения к окончанию второго срока президентства Хатами ослаблялось ранее существовавшее единство между отдельными студенческими организациями (большинство из которых относилось к левому флангу). Эти организации даже почти не протестовали против захвата власти в студенческом движении своими оппонентами, и деятельность многих студенческих групп стала незаметной.
Период с 1997 по 2005 гг. можно считать эпохой наиболее широкого использования реформаторским течением студенческой активности. Проект превращения студентов в «пехотинцев» для различных политических партий и провокация напряжения в университетах вслед за каждым политическим скандалом были главными пунктами программы тех лет. К сожалению, студенческое движение, позабыв о горьком опыте прошлого, одобрило данный процесс. Волнения в кампусе Тегеранского университета в 1999 г. и последовавшие за ними события явились следствием подобного взгляда на высшую школу и студенчество. Хотя спад студенческой активности после 1999–2000 гг. говорит о разочаровании студентов в политической деятельности, а также в различных партиях и группах, представляется, что отголоски прошлых событий в университетах по-прежнему живы. Попытки закрыть университеты, инспирировать искусственные или реальные столкновения с помощью разных политических идеологий, взбудоражить атмосферу в университетской среде – все это указывает на существование тайного течения, которое в своем стремлении снова продемонстрировать силу на фоне политического равновесия под знаменем ложной биполярности пытается использовать студенческое движение в своих интересах (Дараби 1394:327).
После 23 мая 1997 г. некоторые политические течения нуждались в давлении снизу, чтобы получить козыри для политического торга. Поэтому, не обладая социальной базой, они обратили свое внимание на университетскую среду. Ряд политических течений нашей страны настойчиво придерживался стратегии превращения студенчества в орудие различных партий, хотя подобная стратегия не привела и не приведет ни к чему, кроме застоя в науке и политической индифферентности высшей школы.
Дело в том, что в этот период, который в некотором смысле был схож с первыми послереволюционными годами, Комитет по укреплению единства поддерживал реформаторов, действуя подобно машине по созданию голосов. Значительная часть круглых столов, собираемых с целью проведения дебатов с политическими оппонентами и популяризации реформаторского дискурса в высшей школе и по всей стране, была спланирована и организована благодаря активной деятельности Комитета. Его предвыборный лозунг «Потерпи немного – победа близка!» был обращен к президенту, а также к соотечественникам в местных советах и меджлисе. Однако, воистину, ахиллесовой пятой Комитета в этот период стали радикализм, экстремизм и крайняя политизированность. Два фактора: стремление к монополизации движения и нетерпимость к любому другому мнению – окончательно добили эту студенческую организацию, признавшую «конкуренцию, товарищество, толерантность и сотрудничество» основными своими лозунгами. Когда же молодежь, претендующая на звание консолидирующей силы, пожелала получить долю во власти, а идейный вдохновитель событий 23 мая назвал студенческое движение «мятущимся юношей, который плетется в хвосте у других социальных движений», Комитет укрепления единства охватило разочарование и апатия. Именно с этих пор наблюдался раскол за расколом, проявилось стремление к изоляционизму, и, что хуже всего, погрузившись в секулярный дискурс, он начал оказывать противодействие режиму. В итоге через четверть века непрерывных усилий студенческое движение, ведущую роль в котором играл Комитет по укреплению единства, достигло той точки, в которой оно никак не должно было оказаться (Рафи‘-заде, Тамаддон 1379:245).
Безусловно, первый раскол относится ко времени, предшествующему 23 мая [1997 г.], а именно к 1986 г., когда была сформирована организация, именовавшая себя Исламским студенческим обществом (Джаме‘е-йе эслами-йе данешджуйан). По своей политической направленности она примкнула к правому крылу и долгие годы действовала в рядах последователей линии имама. После этого в 1992 г. к студенческому обществу добавилась Организация студенческого ополчения (Басидж-е данешджуйи). Эта организация стремилась выйти на политическую арену с независимой от левого и правого крыла идеологией. В 1998 г. в студенческой организации появилась еще одна фракция, именовавшая себя «Союз независимых исламских студенческих ассоциаций» (Эттехадийе-йе анджоманха-йе эслами-йе данешджуйан-е мостагель) (Дараби 1394:329).
Однако на этом размежевание в Комитете по укреплению единства не закончилось. В 2001 г. на заседании, состоявшемся в Гилянском университете, рядом исламских студенческих ассоциаций были проведены выборы. На этот раз фракция была оформлена не в виде нового объединения: она стала известна под названием «Ширазское отделение Комитета по укреплению единства» и главным образом относилась к клерикальным силам упомянутого комитета. В этом заседании