Сфера метафизики
Это сфера, где все аспекты реальности, доступные благодаря человеческим способностям к восприятию, объединены в систему. То есть сенсорное, рациональное и благоразумное измерения признаются неотъемлемыми частями человеческой реальности. Другими словами, концептуализируя полюса реальности, учёные принимают во внимание как временные, так и постоянные аспекты эмпирики, рациональности и благоразумия. Мы сталкиваемся с тремя различными, но взаимосвязанными концептуальными рамками, в которых идеи имеют либо эмпирическое происхождение, либо рациональную актуальность и интеллектуальное значение. Это, несомненно, влияет на спектр, характер и качество воображения, которое будет в распоряжении исследователя-социолога.
В этой сфере рассматриваемая проблематика сопряжена не только с измеримыми величинами, поскольку реальность человеческого существования может иметь качественные и духовные характеристики. Хотя здесь мы оперируем концепциями, качество нашего мышления не определяется ими, потому что учёные серьёзно озабочены сутью жизни leben, которая неконцептуальна, в действительности. Конечно, это подразумевает совершено другой подход к самому процессу восприятия реальности, которая охватывает сферу человеческого существования, несправедливо подразделённую на разные области в модернистских интерпретациях метафизики.
Сфера уединения
Идея уединения использовалась в очень конкретном смысле в работах Кьеркегора[172], Ницше и Достоевского. Ральф Харпер[173] также размышлял над ней как о поэзии бесприютной тоски человеческого духа. Однако мы имеем в виду не такое узкое толкование данной сферы.
Седьмую сферу, которую мы назвали уединением, точнее всего можно описать как творческий потенциал человеческого «я», помогающий поэтам писать стихи теми же словами, которые обычные люди используют в повседневной речи и которые в уме поэта превращаются в прекрасные воображаемые пейзажи. То же самое происходит с геометрами, учеными, художниками, философами и математиками, которые меняют нашу жизнь в этом мире при помощи своих идей. Примечательно, что эти грёзы на этапе своего зарождения никогда не являются концептуальными систематически упорядоченными конструктами, однако пренебрежение этим измерением человеческой реальности или реальности жизни означает забвение потрясающих возможностей, находящихся в распоряжении человека. Иными словами, наше социологическое воображение не должно блокировать сообщение этой сферы с общей структурой социологии как интеллектуального проекта.
Семь сфер и социальное
Любой дискурс о социальном связан со всеми этими семью сферами, как показано на рис. 2, но существуют разные парадигмы их социологического анализа – со своими подходами к рассмотрению взаимосвязи между этими сферами. Иначе говоря, отличие дисциплинарного стиля «социологической работы» от примордиалистской социальной теории состоит в способе концептуализации этих сфер.
В первом случае к тому, что считается социологией, относится, в основном, первая, вторая и третья сферы, в то время как связь с высшими сферами либо не считается жизненно важной, либо вовсе игнорируется, исходя из модернистского аргумента о существенных различиях между социологией, социальной философией и метафизикой. И, наконец, никакого значения не придаётся седьмой сфере, где интуиция, воображение, мышление, экстрасенсорное озарение и экстрарациональные концепции играют важную роль в устройстве человеческой логики, рациональности, мышления, интуиции, интеллекта, самопонимания, сознания, самосознания и сознательности.
Стремясь дать свою интерпретацию трудам Ал-ламы Джа‘фари, я пришёл к выводу, что он словно переключается с одной гуманитарной сферы на другую, не пренебрегая ни одной из них в пользу других. Но это не означает, что позиция Алламы Джа‘фари представляется сильной и убедительной по отношению ко всем семи сферам социологических рассуждений – ибо тотчас же становится ясно, что он явно стремится к высшим сферам социографического воображения, которое сфокусировано, скорее, на метафорах (т. е., основано на аналогической логике), чем на диафорах (т. е. различиях, основанных на аналитической логике). Но это критическое замечание, с другой стороны, может быть также отнесено к дисциплинарной парадигме, в которой учёные-социологи явно ограничены лишь низшими сферами социографического воображения, которое, скорее, сосредоточено на диафорической логике, чем на метафорическом воображении.
В моём толковании гуманитарных наук, которые находятся под сильным влиянием Weltanschauung[174], совсем мало места остается для геометрических подходов к наиболее актуальной проблеме гуманитарных наук, а именно, к «я» как социальной индивидуализированной реальности, состоящей из внутренних выраженных качеств. Факты, свидетельствующие о том, как сложно устроен человек, выносились за рамки различных дисциплин под различными предлогами, но такие мыслители, как Али Шари‘ати, имам Муса Садр[175], Талегани, Бехешти, Мутаххари, Икбал и Аллама Джа‘фари представляют выдающиеся примеры, свидетельствующие о том, что вопрос социального является в равной степени диафорической проблемой и метафорическим вызовом, который невозможно представить исключительно в диафорическом смысле.
В этом отношении мы можем использовать сравнение, приведённое Лоетом Лейдесдорфом[176] в его анализе социономики, выходящей за пределы социологии, в котором он утверждает, что исследование Джона Урри[177], опубликованное в 2000 г., позволяет нам ввести в социальные науки ряд новых метафор. Лейдерсдорф разъясняет свою позицию, опираясь на анализ истории идей, и заявляет, что астрономия возникла в эпоху научно-технической революции как часть новой (механистической) философии. Ориентация Урри на теорию сложных систем может позволить нам совершить следующий шаг «за пределы социологии». По словам Лейдесдорфа, это означает следующее:
«Теория сложных систем позволяет нам ввести в социальные науки ряд новых метафор. Однако Урри не хочет оценивать метафоры с точки зрения того, что именно они помогают или не помогают объяснять, и в какой степени. Новые метафоры теории сложных систем используются для более полного описания ряда проблем, которые формулировались в рамках социологической традиции. Метафоры основываются на аналогиях, а не изобретаются как аналитические формулировки, которые можно возвести в ранг гипотез. Например, Урри утверждает, что дихотомия «структура-действие», существующая в социологии (Гидденс, Хабермас, Мюнх и другие), может быть упразднена благодаря открытиям теории сложных систем. Изменения не обязательно связаны с (человеческой) деятельностью, потому что внутри системы структуры могут трансформироваться в результате взаимодействий потоков.
Однако это открытие не анализируется в дальнейших дискуссиях: внутренние изменения могут происходить в системах только тогда, когда в зоне соприкосновения разных систем, существует дисбаланс, ведущий к взаимодействиям и возмущению. Исследователь, анализирующий работу систем, пытается понять, как возникает этот дисбаланс, как он генерируется и при каких условиях воспроизводится.
Вопросы такого типа требуют математического осмысления изучаемого предмета (например, с точки зрения собственного вектора и частотного анализа), которого избегает Урри. Вместо этого автор заменяет методологическую дихотомию структуры и действия