2. Серьёзные усилия для объединения практики и теории во имя реализации жизненного предназначения telos и достижения высшей реальности, т. е. способности отличать метафорическое “я” от реального “я”, поскольку единство “я” не мыслимо до тех пор, пока человеческое существование овеяно чарами метафоричности»[216].
Путь благоразумной эволюции
Один из важнейших вопросов, занимающих Джа‘фари в рамках его социальной теории, касается возможности оценки интеллектуального роста человеческого индивида безотносительно внешних показателей – таких, как урбанизация, индустриализация, развитие технологий и ИТ и т. д. По поводу параметров благоразумной эволюции ‘Аллама Джа‘фари отмечает:
«Этот вопрос представляет исключительный интерес для концептуализации парадигмы “благоразумной жизни”, поскольку неспособность оценить долгосрочные последствия расхождений между общественным ростом и индивидуальным ростом привела к просчёту из-за уверенности в том, что, например, в XX веке прогресс автоматически означает воплощение всех идеалов современности, хранимых в душе каждого человека, которому волей случая довелось жить в этом столетии. Необходимо осознать, что парадигма благоразумия, сложившаяся в ходе постановки разумных целей, включает два важнейших аспекта: а) телеологическое измерение и б) инструментальное измерение»[217].
‘Аллама Джа‘фари считает, что интеллектуальный рост возможен, и что эта возможность существует при условии, что мы способны осознать грандиозный потенциал духа как основополагающей истины, лежащей в основе устройства человеческого «я». Иными словами, взлёты и падения «я» – как в индивидуальном, так и в общественном плане – невозможно познать до тех пор, пока мы, как пишет Джа‘фари, «функционируем в узких и стесняющих рамках парадигмы природной жизни»[218].
Измерения благоразумной жизни
Одна из наиболее оживлённых дискуссий современности касается проблемы свободы. Институционализация свободы была мерилом общественного прогресса и индивидуального освобождения для философов, социальных теоретиков и социологов в рамках парадигмы традиции Просвещения. Сторонники идей Просвещения Aufklärungists склонны осуждать своих оппонентов, ссылаясь на концепцию свободы, поскольку, с их точки зрения, те, кто не придерживаются парадигмы Просвещения Aufklärung, находятся на неверном историческом пути. Основываясь на этом дисциплинарном обобщении, такие мыслители, как ‘Аллама Джа‘фари, волей-неволей выходят за рамки Просвещения в широком, а не только в узкоспециальном смысле этого понятия, с которым стала ассоциироваться данная концепция.
Иными словами, в этой историографической работе можно охарактеризовать ‘Алламу Джа‘фари как интеллектуала без какой-либо серьёзной приверженности идее свободы, которая, предположительно, является самым чудесным измерением человеческой реальности. Но вопрос, который следует задать, звучит так: является ли данная характеристика проекта Джа‘фари или любого другого общественного мыслителя, не поддерживающего идеи Просвещения, обоснованной либо абсолютно неуместной? Лаконичный ответ заключается в том, что проект Джа‘фари, конечно, противостоит дисциплинарному подходу к проблематике свободы,[219] но это не означает, что он направлен против дискурса свободы как человеческой возможности, которую необходимо реализовать как на индивидуальном, так и на общественном уровне. Говоря иначе, Джа‘фари считает, что человек может стать личностью, наполненной жизненной энергией, если свобода реализовалась в душе человека в результате благоразумного выбора, который имеет не только смысловое, но и содержательное отличие от свободы в понимании Гоббса[220], Милля[221], Юма[222], Берлина и Мигеля Абенсура, поскольку свобода в понимании Джа‘фари – это способность выбирать добродетель, а не грех.
Иными словами,
«Если мы не выбираем добродетель на фоне пороков, то как человеческие существа не реализуем свободу как способность и не выходим за пределы натуралистической истории. Из этого следует, что нам необходимо осознавать различие между эволюционным ростом в контекстах натуралистической и гуманистической парадигм, последняя из которых является отражением благоразумия»[223].
Это различие может привести нас к существу модернизма в его онтологическом измерении, тесно связанном с проблемой нигилизма, который появится в отсутствии «целостной телеологии[224] leben»[225].
Теперь давайте обратимся к измерениям осмысленной жизни, которые играют важную роль в сферах «я» и общества с точки зрения Джа‘фари.
Человеческая личность
До недавнего времени концепция авторства не привлекала особого внимания; автором был некто, кто писал книгу. Однако знаковая работа Ролана Барта[226] «Смерть автора», похоже, предполагает, что автор – не просто личность, но и социально и исторически сформированный субъект. Следуя «обратному гегельянству» Маркса, т. е. утверждению, что человека делает история, а не наоборот (как полагал Гегель, человек делает историю), Барт подчёркивал, что автора нет до появления или в отсутствие текста. Иными словами, письмо делает автора, а не наоборот. Таким образом, автор не может заявить своё абсолютное право на свой текст, потому что, в каком-то смысле, он не писал его. Это не означает, что некто по имени Са‘ади[227] не провёл много лет в трудах над книгой под названием «Гулистан». Скорее, мы должны переосмыслить значение взаимосвязи между Са‘ади и «Гулистаном».
Барт перемещает акцент со всезнающего, цельного и намеревающегося субъекта как центра производства на язык. Поступая так, он надеется освободить процесс написания текста от деспотизма того, что он называет «работой» или того, что мы назвали Книгой.
Иными словами, Барт отбрасывает то, что Ал-лама Джа‘фари, похоже, стремится сохранить – а именно: цельный, обладающий намерением субъект, который сможет целенаправленно и автономно руководить трёхмерным проектом жизни, состоящим из сфер «я», общества и космоса. Конечно, очевидно, что этот вопрос противоречив по своей сути, и мы не должны ожидать какого-либо прямого ответа на него, так как этот спор латентно взаимосвязан с вопросом мировоззрения и исходных установок, которые играют жизненно важную роль в устройстве парадигмы благоразумной жизни.
Роль, которую человеческая личность может играть в построении парадигмы благоразумной жизни – одна из дискуссионных тем, горячо обсуждаемых ‘Алламой Джа‘фари – который, в отличие от многих учёных-мыслителей, кажется, не согласен с тезисом о «смерти автора» или с «неавторизованными дискурсами о себе», которые в настоящее время захватили академические круги и играют решающую роль в постмодернистских дискурсах и направлениях гуманитарных наук.
‘Аллама Джа‘фари, напротив, полагает, что:
«Природа человека характеризуется потенциальными возможностями роста. Эта священная суть имеет универсальный характер. Более того, человечество как вид может наслаждаться ощущением этического единства, потому что человечество имеет один общий этос, который не имеет непрерывной сущности, но имеет свои истоки в глубинах человеческой души»[228].
Мораль и этика
В современных дискурсах, касающихся религии, науки, этики и морали, мы часто сталкиваемся с двумя распространёнными подходами – релятивизмом и рационализмом, которые кажутся непримиримыми и едва ли комлиментарными друг другу Мы имеем с ними дело всякий раз, когда пытаемся глубоко осмыслить фундаментальные проблемы знания, веры и истины/лжи. В социологии науки эти вопросы рассматривались такими социологами, как