– Вы… вы Вадим? – пролепетала Ева, которая первой обрела дар речи. – Я вас по-другому представляла.
– Нет, малышка, ты чего. Вадим не проспался еще. Но автограф я тебе за него могу дать, – добродушно хохотнул он.
Воняло от него просто невероятно: как будто он пил и не мылся дня три подряд.
– Отведите нас к нему, – твердо сказала я.
– Да говорю же: спит.
– Разбужу.
Парень присвистнул и скрылся во тьме квартиры. Я пошла первой, на ходу поймав взгляд притихшего Вадика. На лице его было написано «Я же говорил», и трудно было с ним поспорить. Квартира явно была коммунальная, но больше напоминала притон. За открытыми дверьми вдоль коридора я насчитала человек пять: кто-то спал, кто-то лениво таращился в телевизор, девушка курила в широко открытое окно.
Наш провожатый распахнул дверь, сказал: «Прошу!» – и скрылся.
Я подошла к телу на развороченном диване. Сердце у меня колотилось как бешеное. Передо мной лежала точная копия Вадика, только у этого парня была бородка, волосы подлиннее и руки, покрытые татуировками. Сережка в ухе тоже была – правда, не такая, как у Вадика. Я со всей силы потрясла его за плечо, и он недовольно застонал. Конечно, меня это не остановило – я трясла, пока мутные глаза не открылись. Их взгляд переполз с меня на Еву, потом на Вадика. Стоп, он тоже его видит?! О да, определенно видел: с ужасом вытаращился прямо на своего двойника. Вадик ответил тем же.
Потом Вадим медленно сел. Кажется, от шока он слегка протрезвел – но недостаточно, чтобы сказать что-то осмысленное. Просто смотрел на Вадика, моргая – кажется, решил, что у него похмельная галлюцинация.
Вадик попятился к двери, споткнулся о мусор на полу и нетвердо вышел в коридор. Я выскочила следом. Вадик сполз по стене, безнадежно посмотрел на меня, и я заметила, что ясно вижу сквозь него стену. Вдалеке бормотал телевизор, звякнула микроволновка.
– Правда думаешь, он нам поможет? – горько спросил Вадик. Ева смотрела на нас, вцепившись в косяк. – Я лучше сдохну, чем еще раз подойду к этой падали.
Я упала на колени рядом с ним. Что делать, я не знала, просто хотелось показать ему, что я понимаю, как страшно смотреть на себя. На худшую версию себя, на неправильную версию себя. На тревожную неудачницу, готовую на все, чтобы продать людям зубную щетку и получить пару сотен рублей. На девочку, которая позволила отцу отнять у себя волшебный мир. На ту, которая выросла – и позволила ему сделать это снова.
– В тот вечер, когда открылась первая дверь, ты гулял во дворе моего дома, – горячечно зашептала я. Плечи Вадика под моими пальцами казались неплотными, тающими. – Вы с Вадимом тогда были одним человеком. Ты приставал ко всем с болтовней. Такой противный был! И несчастный. Крутился на карусели совсем один. А еще там в тот вечер гулял Антон с мамой. Ты не помнишь, но тогда вы и подружились: стояли рядом и смотрели на первую призрачную дверь. У тебя от шока жвачка изо рта выпала, та самая, Love Is. И Белла тогда была там же. Тот второй мир, ваш мир, тогда и появился. Он был волшебным шансом стать счастливыми. Но в реальности ничего подобного не случилось. Антон ушел домой, Белла уехала на скорой помощи со своей матерью, а ты снова остался один. Все версии тебя – это ты. Даже та, которая валяется сейчас в комнате. Вадиму нужна помощь, так помоги ему.
– С какой стати? Он слабак. Сам себе жизнь испортил.
Вадик тяжело, с хрипом втягивал воздух. Ева подошла, вслепую нашла его руку и погладила. Он коротко благодарно усмехнулся.
– Я все вспомнила, когда реально поверила, что мы с супер-Таней – один человек, – упрямо проговорила я. – Не знаю как, но сработало. А для этого бедолаги супер-Вадик – это ты. Он тебе не враг. Хоть поговори с ним!
– О чем? Ладно! – Вадик забарахтался, пытаясь встать, и я вздернула его на ноги. – Ты убедишься, что…
В комнате он с трудом дополз до дивана и сел на край. Несколько секунд двойники смотрели друг на друга. Потом Вадим зачарованно протянул руку и пощупал рукав Вадика.
– Ну все, все, отвали, – тихо сказал Вадик, глядя ему в глаза. – Я тебя понимаю, хоть мне от этого самому тошно. Тоже выпиваю. Кстати, не особо помогает, учись-ка на моих ошибках, идиота кусок. Живи долго, будь счастлив и все такое. Пойду где-нибудь прилягу, что-то мне как-то…
Он встал. Вадим сжал пальцы на рукаве его потрепанной куртки, как будто пытался удержать обрывки сна, просыпаясь. Вадик пошатнулся, и я заторможенно подумала: «Вот и все». Он таял на глазах, как призрак. А чего еще я ждала?
– Мы должны вернуться. Я ломаю артефакт, – резко сказала я. – Идем.
Вадик сделал шаг, но Вадим продолжал цепляться за его рукав, отчаянно глядя с дивана. Я вытащила из кармана звездочку, нежно сияющую голубым светом. Ева восхищенно охнула.
– В том мире ты был великолепен, – сказала я Вадиму на прощание. – Спасал людей, как супергерой. Не пей так, ладно?
Он казался отвратительно потрепанным и опухшим, и все же мне стало жаль его. У него был взгляд человека, который давно потерял последнюю надежду и вдруг увидел в толпе страшных рож давно потерянного друга. Он вцепился в Вадика и второй рукой. Похоже, сочувствие к этому пьянчужке пробилось даже к Вадику – тот протянул руку к своему непутевому двойнику, как будто хотел его утешить. По его ладони прокатилось голубое сияние. Вадим удивленно моргнул и потянул руку навстречу.
– Пьянь ты несчастная, – с грустной улыбкой пробормотал Вадик и коснулся руки своего двойника.
Я зажмурилась от яркой вспышки. Мне показалось, что-то взорвалось. А Ева ничего не заметила – когда я открыла слезящиеся глаза, она стояла спокойно, никакого удивления на лице. Кажется, она не видела то, что видела я: Вадим теперь сиял мерцающим голубым светом, Вадика не было. Я похолодела. Он исчез? Я не успела. Надо было сломать артефакт раньше.
Вадим со стоном сжал виски. Голубое сияние трепетало на его коже еще несколько секунд – и потухло. Так гаснет сияние призрачных дверей, когда закроешь их. Я в ужасе смотрела на него. Потом он отнял руки от головы и с заторможенным удивлением посмотрел на свои покрытые татуировками предплечья. Осторожно потрогал кожу. Ощупал свое лицо. Бороду.
– Башка раскалывается, – простонал он. – Воды дайте.