Женщина изменилась в лице, и я решила воспользоваться идеей Вадика, чтобы сократить ту часть разговора, где меня считают сумасшедшей.
– Вы любите стихи, особенно Бродского. Хотя вы же физик, такого не ждешь! Один ваш друг в девяностые сделал тайник внутри ступени, ведущей к неработающему фонтану, про который стихотворение. У вас кухонный гарнитур из настоящего дерева, а в комнате Антона – зеленые стены. Антон, он… Он в порядке?
Но моя безумная надежда растаяла еще до того, как Лия открыла рот. Ответ был понятен по ее лицу.
– Что вам нужно? – Она глубоко затянулась сигаретой, и я только сейчас поняла, зачем она сидит перед подъездом: курит. – Говорите и уходите.
Больше всего мне нужно было, чтобы ее сын не умер. Кажется, ей тоже.
– Знаю, прозвучит дико. Есть параллельный мир, где ваш сын жив. Там открываются призрачные двери, как будто из…
– …Света, похожего на огонь газовой плиты, – пробормотала Лия, опустив на колено руку с сигаретой. – Мне приснился такой сон. Много лет назад. Очень яркий, до сих пор его помню. Что-то про волшебные двери, которые надо закрывать.
– В этом сне вы изучали их, чтобы понять, как сделать так, чтобы они закрылись раз и навсегда, – грустно сказала я, и Лия выронила окурок.
Папа говорил: все, кого выбросили за двери, сливаются с оригиналом и остаются в нем слабым воспоминанием, похожим на полузабытый сон. Ну, хоть тут не соврал. Я посмотрела на балкон четвертого этажа. Примчалась сюда в надежде, что здесь живет оригинал Антона, но его не было и никогда уже не будет.
– Что с ним случилось? От чего он…
Лия с силой потерла лицо, и я уже решила, что она меня прогонит, но она глухо ответила из-под рук:
– Разбился на машине. Я не понимаю, как я до такого довела, не понимаю, это невыносимо, четыре года прошло, а я спать не могу, ничего не могу. – Она уронила руки, глядя в пустоту перед собой. – Я все упустила, он был такой взвинченный, тревожный, я должна была понять, должна была за ним присмотреть, но мне как раз дали повышение, и я… Он мечтал о машине, сдал на права, как только восемнадцать исполнилось. Купил какую-то развалюху, гонял на ней как попало, он даже пьяным не был, просто носился как сумасшедший, не вписался в поворот, врезался в опору моста, скорая приехала, но не успела его спасти. Он же мне не рассказывал ничего, я думала, все хорошо, я не знаю, о чем он думал, что с ним творилось, почему…
Я слушала ее монотонный голос, глотающий слова, и думала об одном: вот это действительно конец. Единственный способ спасти копии – позволить им встретить оригинал лицом к лицу и соединиться с ним, но у Антона оригинала нет. Он погибнет вместе со своим городом, его смерти не избежать.
– Это была такая… облезло-коричневая машина? – устало перебила я и опустилась на скамейку рядом с ней.
Лия коротко кивнула. Что ж, значит, Антон, которого я знаю, водит свое орудие убийства. Не так уж плохо быть вечно занятым – в волшебном городе Антон тоже гонял, но там у него хоть была великая цель. А еще ему просто везло, ведь там все было чуть лучше, чем в реальности. Вадик меньше пил, Белла не так постарела. Спасать мир утомительно, но психике, похоже, благородное служение и ясный смысл жизни только на пользу. Это был мир, где счастливые развязки наступают чаще. Мир снаружи куда мрачнее.
Я безнадежно повесила голову. Четыре года назад я была занята обреченными попытками вылечить маму – и не знала, что далеко-далеко проходят похороны того самого мальчика, который когда-то отдал мне конфету на Витебском вокзале, чтобы я перестала плакать.
Мы помолчали. Лия никаких вопросов не задавала – ей было все равно.
– Он очень добрый. И очень вас любит, – тихо сказала я. Слабое утешение лучше, чем никакого. – Сделал все, чтобы вы им гордились. В том мире все наоборот – не вы его потеряли, а он вас. Не представляете, на что он шел, чтобы с вами увидеться! Он защищает город от тех дверей, и… Постойте! – Я торопливо назвала ей адрес Беллы. – Езжайте туда, хорошо? Там сейчас его лучший друг. Не вашего Антона, а моего, но не важно! Он вам все расскажет.
Лия равнодушно покачала головой.
– Даже если вы правы, даже если эти ваши параллельные квантовые вселенные существуют, там не мой Антон. Мой умер.
– Не говорите так. Все версии вашего сына – это ваш сын. – Я поймала ее взгляд. – Почему здесь он тоже был несчастным? Тут же были вы, и…
– И была так себе матерью. – Лия криво усмехнулась. – Думала о работе куда больше, чем о нем. Мне надо было зарабатывать, мы были совсем одни, и…
Вот, кстати, об этом.
– Кто его отец?
– Не важно, мы не поддерживаем связь.
– Важно. Скажите.
– Один коллега. Он был женат. – Лия насторожилась. – Стоп, в этом дело? Вы какой-то журналист? Блогер? Репортаж про него делаете? Проваливайте.
И тут меня осенило. Белла летом сказала мне: «Лия работала научным консультантом у Левы на передаче, она же физик. Ее он первой привел». Неужели…
– Его отец – Лев Журавлев?! Основатель Стражи? В реальности он вел детскую программу про технику, вы там работали. С ума сойти!
Удивление прорвалось даже сквозь мою ужасную тоску по Антону. В детстве Журавлев был моим любимым телеведущим – поэтому в волшебном мире у него появился дар трюкача. Антон его сын?! А я еще притащила портрет Журавлева к нему домой! По лицу Лии было ясно, что я угадала, но я все равно спросила:
– Он Антон Александрович Цветков. Почему тогда…
– Фамилия моя, отчество выдумала, – агрессивно ответила Лия. – Лева сказал, ребенок ему не нужен, хочешь рожай, хочешь нет. И он еще скандалил потом, что я его на похороны не позвала! Смотреть на фотки сына пару раз в год и скрывать его от жены – не значит быть отцом.
Меня накрыло такой оглушительной нежностью к Антону, таким желанием увидеть его, что я вскочила. Лия ничем не может мне помочь, она и сама-то еле держится, но если я и не могу спасти ее сына – я буду с ним до последней секунды, чтобы ему не пришлось второй раз умирать в одиночестве.
– Позвоните Журавлеву. Пусть он тоже приезжает по тому адресу. Спорим, в вашем сне про двери он был? И сам видел такой же. – Голос