Я резко стащила наушники. Уши взмокли, щеки взмокли, ноги дрожали. Вокруг было ужасно тихо. Я взяла стоявшую рядом с пультом кружку с остатками чужого кофе и понюхала. Она не пахла ничем.
Часы на стене показывали одиннадцать десять. До конца света осталось меньше часа.
Глава 14
Ненужность
Приношу Вам любовь свою долгую,
сознавая ненужность ее.
Иосиф Бродский
В комнате, где недавно все орали друг на друга, стояла гробовая тишина, хотя народу прибавилось. Сюда набились все сотрудники радиостанции, у входа застыли Дровосек с подбитым глазом и Страшила. Судя по шоку на лицах, здесь слышали каждое мое слово. Только Антон улыбался – не открывая глаз, раскинув руки по дивану. Когда я подошла ближе, он вслепую поймал мое запястье, и я вздрогнула от того, какие холодные у него пальцы.
Антон сразу выпустил мою руку, и мне захотелось сказать: «Балда, я не тебя боюсь, я боюсь за тебя». Но я промолчала. Меня трясло от пережитого, в голове было пусто. Нужно выбираться отсюда, потом поговорим.
Я сразу поняла: мнения насчет моих слов разделились. Девушка в свитере и еще пара человек смотрели на меня с благоговением, остальные – враждебно.
– Наш лучший эфир, – прошептала девушка. – Сейчас выведу на повтор запись – пусть повторяется до конца, может, кто-то пропустил – и уеду домой, к Плюше.
Очевидно, Плюша – та самая крохотная собачка, с которой я встретила ее гуляющей ночью по Коломне.
– Все так и есть? – резко спросил какой-то мужчина, глядя на меня. – Почему вы заранее это не остановили?
Антон одновременно со мной понял, что эта дискуссия заведет нас в тупик.
– Не тратьте драгоценное время, – сказал он и со стоном поднялся на ноги. – Просто сделайте как она сказала.
Он вытолкал меня в коридор, и нам вслед бросился Дровосек. Антон насторожился, но тот просто сунул мне в руку какой-то исписанный листок.
– У меня очень много денег, но я не смогу их взять, да? – лихорадочно зачастил он, сжимая мои пальцы вокруг листка. – Квартиру, машину тоже. Зря все было. Возьми, возьми. Список всех наших, кого я знаю по именам. У нас имена запрещены, только клички, чтобы полиция не накрыла. Хотя где она теперь, эта полиция! – Он мне поверил, я видела это по его горящим глазам. – Пока ты говорила, я сначала свое имя написал, но мы с пацанами вроде как друзья. Если вот это моя лучшая версия, то какая же худшая? Прошу, пожалуйста, там, в новой жизни, узнай, как я. Пожалуйста! У меня никого нет, я никому не нужен, пожалуйста, найди меня! И их тоже.
Я взяла мокрую от пота бумажку из его сведенных судорогой пальцев и убрала в карман. Вадик боялся того же – но тот хоть был благородным стражником. И правда, какие же реальные двойники у клановцев, если здесь все были лучшей версией себя? За нашими спинами нарастал шум – сотрудники радиостанции ругались друг с другом.
– Как тебя зовут? – спросила я.
– Кирилл.
– Я найду тебя, Кирилл. – Я слабо пихнула кулаком его шуршащий белоснежный пуховик. – Если ты меня вспомнишь, еще увидимся.
– Вы чего, рехнулись? Зачем мы даем ей уйти? – заорал кто-то из редакции. – Говорю же: если она все это начала, избавиться от нее – и проблема решится!
Голос Страшилы поддакивал, какая-то женщина плакала. Дело Вани из отдела артефактов жило: он тоже считал, что придушить меня подушкой – отличный выход. Но это не поможет. Скорее всего, мир, созданный мной, в ту же секунду исчезнет вместо со всеми жителями.
В коридор высыпала воинственно настроенная часть редакции. Они заметили меня – и Дровосек подтолкнул меня к выходу.
– Бегите, я их задержу, – выдохнул он. – Драки – моя единственная специальность.
Судя по его подбитому глазу, Страшила эту специальность освоил еще лучше, но времени на дискуссию не было. Если меня убьют сейчас, я не смогу в полночь встретиться с Гудвином. Тогда мой план провалится, и погибнут все.
Я схватила Антона за руку, и мы помчались на улицу. Антон спотыкался, длинные ноги, которые для бега всегда были преимуществом, стали непреодолимым препятствием. Когда мы вывалились из здания, позади уже стучали шаги, одному Дровосеку всех задержать не удалось. Антон, шатаясь, добрался до машины, повернул ключ зажигания. Мотор затарахтел вхолостую, Антон зашептал: «Ну давай, давай!» Страшила догнал нас и яростно ударил кулаком в стекло, пытаясь его разбить. Я поймала его полыхающий убежденностью взгляд: он правда верил, что если убьет меня, то спасется. Кто-то еще дернул пассажирскую дверцу, я сжалась, и тут машина завелась.
– Да пошли вы все, – злобно прошипел Антон и рванул с места.
Машина летела по улице так, что дома за окном сливались в размытое серое пятно. Антон ехал со скоростью, совершенно точно не разрешенной в городе. Какая тоска