Мы еще долго сидели на кухне. Я просыпалась, снова проваливалась в сон. Но и сквозь дрему я ощутила, как рука, лежавшая на моем запястье, переместилась на плечо, обнимая меня, устраивая удобнее.
«Я переезжаю», – обреченно подумала я и прижалась ближе.
Глава 17
Наши тени навсегда
Сердце бьется ровно, мерно.
Что мне долгие года!
Ведь под аркой на Галерной
Наши тени навсегда.
Анна Ахматова
Знаете, что еще труднее, чем открывать и закрывать призрачные двери? Меняться в реальной жизни. Волшебство, фантазия – вещи текучие, изменчивые и подвижные. Реальность неуступчива, упряма, она раз и навсегда застывает в той форме, которую однажды приняла.
Мы с Евой проспали остаток ночи на раскладушке в заваленной каким-то хламом комнате у Беллы – она сказала, это «гостевая, где не бывает гостей». Поздним утром я приняла душ, с ужасом разглядела себя в зеркале, выскользнула на кухню и обнаружила там Павла Сергеевича, невероятно смутив его своим появлением в полотенце.
Он все помнил, жал мне руку – полотенце с меня чуть не упало, – благодарил за все и клялся в вечной дружбе. Я отползла, промямлив, что кофе не хочу, дождусь возвращения Беллы из магазина. Павел Сергеевич вернулся за свой роскошный ноутбук. На кнопки он жал так ловко, словно всю жизнь этим занимался – хотя, с другой стороны, так и было. Из его сумбурной речи я поняла, что в своей второй жизни он главный бухгалтер крутой фирмы.
– Директором чего угодно я не планирую быть больше никогда. Хотя счастлив, что все помню, и про Стражу тоже! Вот работа с бумагами и таблицами – это мое, – сообщил Павел Сергеевич, не отрывая взгляда от экрана.
Я невольно улыбнулась. На этой маленькой кухне он тоже находился с явным удовольствием, и мне приятно было, что объединение двух версий помогло ему совместить успехи в работе и в личной жизни.
Было утро понедельника. Где-то далеко, в городе Пыреево Кировской области, который уже не казался мне родным, начинался рабочий день. Из «Сельского пекаря», вероятно, прислали чертежи, с которыми надо помочь Васе. И я подумала: если что-то и кажется мне пустым бессмысленным сном, то это не Стража, а три месяца, проведенные в офисе у Камилы. И я набрала ее номер.
Новость о моем уходе Камила встретила как злая мачеха, если бы Золушка сказала ей, что отказывается продолжать чистку каминов. Она ругалась, вспоминала, что взяла меня «с улицы», оскорбляла мой «зачуханный колледж» и грозила карой за неотработанные две недели. Вообще-то мы с Васей работали по договору заказа, который позволяет уйти в любой момент, но Камила точно удивилась бы, что я его подробно читала, и я решила не мешать ее гневу.
Прижимая телефон к уху, я смотрела в окно на двор-колодец, рыжий от осеннего солнца, и мне казалось, что этот телефонный разговор долетает из далекого прошлого. Потом Камила стала уговаривать меня остаться, предлагала выгнать Васю и отдать должность мне. Я искренне поблагодарила ее за полученный опыт и закончила беседу.
– Да-да, так ее, – воинственно сказала Ева, не отрываясь от переписки в телефоне. – Я терпеть ее не могла, хоть и не видела ни разу. Чтобы понять, каков начальник, гляньте, какими его сотрудники приходят домой!
Неделю спустя, с поджившими синяками и царапинами, я стояла в деканате пыреевского строительного колледжа и умоляла перевести меня с вечерней формы обучения на заочную. Виктория Сергеевна, которая преподавала у нас историю архитектуры и заодно была деканом по учебной работе, частенько шла мне навстречу, потому что давным-давно знала моего отца.
– Татьяна, ну что это такое! Посреди года! – негодовала Виктория Сергеевна. – Да тебе доучиться-то осталось полтора семестра всего. Ну, пропустила недельку, не страшно. Зачем так радикально-то!
Еще недавно я бы придумала какую-нибудь простенькую ложь, чтобы от меня побыстрее отстали: у меня внезапно обнаружилась тетушка в Москве, а может, я выхожу за дипломата, которого срочно отправляют в Китай. Но я смотрела на худую, одинокую, страстно увлеченную работой Викторию Сергеевну и думала: «Вы не заслужили таких дешевых отмазок. В кои веки скажу правду».
– Не беспокойтесь за меня. Мы с сестрой переезжаем в Петербург, хотим начать новую жизнь. Я пока что подработку нашла, а на следующий год собираюсь поступать там в Архитектурно-строительный университет. Дам специальности еще один шанс! Вы мне несколько раз говорили, что из меня архитектора не выйдет, но я знаю: это вы чтобы замотивировать. В общем, я уезжаю, даже если меня не переведут, но я правда хочу закончить колледж. Вы мне всегда помогали, я очень это ценю. Извините, что так тупила на ваших лекциях.
Виктория Сергеевна вздохнула и прибегла к последнему аргументу – за два года учебы я слышала его много раз.
– Твой отец был таким талантливым! Уж хоть ради его памяти доучись тут нормально, а потом делай что хочешь.
Ха-ха. Кстати, Ева слов на ветер не бросала: когда мы собирали вещи у нас в квартире, она взяла папины наброски, которые я бережно хранила, и у меня на глазах порвала их на клочки.
– Папа вам нравился, да? – тихо спросила я. Виктория Сергеевна изменилась в лице, и я продолжила: – Он вам в подметки не годится, вы в сто раз лучше, чем он. Спасибо за все. Можно обнять?
Виктория Сергеевна кратко, но благосклонно обняла меня, не вставая со стула.
– Только попробуй опозорить наш город сном на лекциях в Петербурге, – сказала она и начала готовить документы о моем переводе на заочный.
В общем, приходилось решать много проблем. Реальность не всегда поддавалась с первой попытки, но несгибаемое упрямство творит чудеса.
У Павла Сергеевича нашелся знакомый, который водит грузовик. Он согласился довезти нас с Евой до Пыреево, помочь собрать вещи и вернуть обратно, заодно прихватив нужные ему товары из Кирова. Вадику с Антоном места в машине не осталось, и от их помощи пришлось отказаться. Впрочем, Ева даже сутки поездки в грузовике восприняла как приключение и щебетала с водителем обо всем на свете.
Квартиру мы решили сдавать через агентство – хоть какие-то деньги! Перед этим мы вынесли из нее все, сами удивившись, как мало у нас вещей и мебели. Что не пригодится – продадим, когда доберемся. Ева, конечно, прихватила все пятьдесят горшков с растениями, и наш водитель помог ей бережно устроить их среди крупных вещей. Суперспособность моей сестры – вить веревки из любого, кого