– Слышали? Эй, старший бездельник, визирь мой старший, пиши фирман*! А ты ступай, Ходжа, пока я не передумал.
Так Ходжа оказался за воротами дворца. Правда, этому предшествовал пинок в зад, который Ходжа получил от одного из стражников. Но разве пинок сравнится с обманом? Ведь это не Ходжа придумал штрафовать за взятки, это не Ходжа придумал градацию для судей. Всё это он прочёл на куске берёзовой коры у одного рыжебородого славянского странника. Вот в чём состоял обман Ходжи Насреддина.
кубган* – специальный узкогорлый кувшин для омовения, ставится в отхожем месте
кадий*(кади) – мусульманский судья
фирман* – указ
Байт о дороге к мазару
Люди заметили: Ходжа Насреддин стал ходить, держа ишака в поводу, к мазару* и обратно.
Когда Ходжу спросили зачем он это делает, он ответил:
– Привыкаю к смерти.
Далее Ходжа прибавил (хотя, за язык его никто не тянул):
– Пробовал я по-разному достигать мазара – и как бедняк и как середняк и как богач. Когда я был бедняком, то ездил к мазару и обратно на ишаке. Тогда дорога к мазару казалась мне длиннее, чем обратно. Когда же я стал середняком и стал ездить к мазару на арбе – дорога к мазару казалась мне равной дороге обратно. А, случилось, я разбогател… это было недолгое время, когда я вернул вкус халвы одному богачу и тот сделал меня таким же богачом, как он. Тогда я очень быстро ездил к мазару и обратно на шайтан-арбе. Так, честно вам скажу, не различал я тогда никакой дороги. Что на мазар, что обратно, мне было как-то всё равно. Вот тогда я и понял, что богатство мешает разглядеть дорогу. Я раздал своё богатство бедным, по одному таньга каждому. От этого никто из бедняков не разбогател, зато я стал таким же, как они, я стал прежним Ходжой. Почти прежним. Потому что теперь осознал. Теперь уж я не езжу к мазару и обратно на ишаке, хожу на своих двоих. Мы с моим верным осликом стали друзьями, хоть дорога на мазар стала от этого вдвое короче. Но, зато теперь мне всегда есть с кем поговорить. О чём угодно! И теперь я, наконец, понял кто мой самый лучший собеседник.
мазар* – кладбище(мусульм.)
Байт о терпении
Сказал Ходжа Насреддин, знахарь-бессеребряник, осматривая сквозь решето с водой больного русского дехканина:
– В левое ухо человеку вползает лесть, в правое – ложь. Молчи, дурак! Сейчас я вытащу из тебя терпение! А ну, признавайся, где ты его прячешь?
– Мыыыы, мыыы! – кричал больной, в то время как Ходжа ковырялся в его пупке.
Ходже Насреддину удалось, наконец, развязать больному пупок, он увидел, что там, под пупком, находится терпение. Когда он вытащил терпение и рассмотрел его как следует, оказалось, что терпение изготовлено из резины – его можно растягивать!
– А, так вот в чём дело! – понял Ходжа. – Вот почему можно так долго терпеть! Что же мне с тобой делать, бедолага? Ведь совсем без терпения я тебя оставить не могу. Над кем тогда будет издеваться шайтан? Ишаков мне жалко, они ведь твари бессловесные. А человек, существо коллективное, хотя бы, может мычать: Мыыыы, мыыы!
Ходжа подумал немного и придумал:
– О! А, если научить человека кричать по-другому? А ну кричи вот так: – Яяяя! Яяяя! Ну, кричи, давай! Ну, скажи: Я! Можешь ты, наконец, сказать это слово: Я!
Русский дехканин вращал глазами, ушами и языком, пытаясь произнести это короткое слово, но у него получалось только: Мыыы! Уже и Ходжа дулся вместе с ним изо всех сил, но у больного не получалось сказать "Я".
– Шайтан с тобой! – согласился вспотевший Ходжа. – Раз не можешь сказать "Я" – будешь вечно мычать. Болей себе на здоровье! Но тогда, уж извини, я вставлю твоё резиновое терпение обратно.
Ходжа Насреддин засунул резиновое терпение русского дехканина туда, откуда и вытащил – под пупок. Затем он снова завязал больному пупок, как было. Потом подумал, упёрся больному коленом в живот, да затянул ему пупок потуже:
– Иди, терпи дальше!
Байт о непротиворечии
Совесть, честность, человечность… – это внутреннее. Закон о взятках, закон о залоге, закон о налоге… – это внешнее.
И так! Мы видим, что внутреннее не противоречит внешнему – сказал Ходжа Насреддин, после того, как один подозрительный козёл угостил его честного ишака капустой в Кабарде – из общественного огорода.
Причём, ишак Ходжи Насреддина поначалу отказывался употреблять чужое – ведь не мы сажали, не мы растили? Но козёл его успокоил, мол, не сам он напросился, а люди его позвали и даже калитку открыли, ведь капусты в огороде много, на всех хватит.
Вот, я, сказал козёл, уже наелся и пошёл восвояси, а ты, осёл, оставайся, хрумкай от пуза, ведь ты заслужил – столько на людей ишачил! А, если увидишь, что люди к тебе с палками бегут – ты не бойся, просто любят они понты колотить.
Но люди поколотили не понты, а осла – за то, что тот, видите ли, съел капусту, которую не сажал и не растил. Вот так хитрый козёл обдурил доверчивого осла. А, заодно, и людей.
– Имеющий уши, да услышит! – сказал потом Ходжа Насреддин, – Это значит, будет обманут!
Байт о зарплате
Однажды Ходжа Насреддин увидел как плачет взрослый человек на улице.
– Что случилось, откуда слёзы? – спросил Ходжа бедного дехканина.
– Меня обманул хозяин. Я выполнил работу, выкопал большую выгребную яму, а он не заплатил мне! Уже три дня хожу я к нему за своими деньгами. Но он не отдаёт. А ведь хозяин должен расплатиться за работу не позже, чем высохнет пот на теле работника! Не позже, чем высохнет пот. Так в писании сказано!
– Сколько тебе должны за работу? – поинтересовался суфий.
– Двадцать четыре таньга!
Ходжа спросил где живёт жадный хозяин и попросил обманутого дехканина подождать часок и никуда не уходить.
Тем временем Ходжа пришёл к дому хозяина и постучался в дверь. К нему вышел толстяк с жадным лицом.
– Меня зовут Ходжа Насреддин, – представился суфий, – Доктор, которому я снёс вчера анализ мочи, сказал, что я смертельно болен и жить мне осталось три дня…
– А что тебе от меня надо? – перебил хозяин.
– Я решил перед смертью сделать добрые дела и простить все долги моим должникам, а также должникам моих родственников. Но не просто простить долги, а