– Каждый раз, когда Иуда хочет кого-то предать, у него чешется шея, след от петли, первого его предательства. Посмотрите на лицо Иуды Искариота!
Ходжа Насреддин откинул хвост чалмы от лица Шейха. Он ожидал, что все ахнут – ведь у Иуды не было лица, на нём только бегали хитрые бесцветные глазки. Но вышло другое. Все слуги Иуды Искариота, выдававшего себя за арабского Шейха, сорвали с себя маски. Оказалось, что ни у кого из них тоже не было лица. Все они, как по команде, рассмеялись.
– Столько много лживых слуг твоих, караван с богатыми дарами, чтобы подкупать, фальшивое искусство… всё это только для того, чтоб убедить одного-единственного человека – Ходжу Насреддина?
– Но ты ведь тоже бессмертен, как и я! – пытался оправдаться Иуда. – С тех пор как ты начал ходить от Аллаха к Шайтану и обратно, по кругу, у меня нет иной мечты как заставить поверить тебя в ложь, а потом предать. Это даже не мечта, а задача. Как надоело мне жить, пойми! Но, вдруг, если я обману тебя, предам, Господь дарует мне смерть? Что на это скажешь, Ходжа? Ну, не получилось сегодня. А завтра, вдруг получится?
На это Ходжа Насреддин опустился перед своим осликом на колени и поцеловал его в морду.
– Иуда поцеловал своего Учителя и тут же предал. Я же, целуя своего учителя, никогда его не предам! – так объяснил Иуде свой поступок вечный суфий: – Посмотри, ослы, все животные не умеют ни лгать ни предавать. А ведь они просто животные, даже не люди…
Ходжа добавил мечтательно: – Ах, если б я был художником! Я б нарисовал такую картину: по земле идёт Ходжа Насреддин, ведя на поводу своего честного ослика, а за ним влачится Иуда без лица, ведя на поводу караван с лгунами и фальшивым искусством, призванным оболванивать людей. Я бы эту картину повесил перед входом в Гефсиманский сад. Пусть все видят, что у лжеца нет лица. Пусть люди помнят, что за честным человеком всегда идёт предатель. С одной лишь целью-предать!
Байт о судьях
Приказал как-то Эмир священной Бухары изыскать возмутителя Ходжу Насреддина – что-то о нём давно не было слышно. И вот, обыскались стражники и шпионы, но так и не нашли пресловутого Ходжи Насреддина.
– А вы везде искали? – грозно спросил стражей Эмир.
– Очень везде, о ясно-солнечный! – отвечал начальник шпионов.
– И в гареме моём?
– В гареме, сарае, арыке, корыте, даже в отхожем месте, даже в кубган* заглядывали – нет его там!
– А в суде смотрели, олухи?
– Вот в суде-то мы не смотрели, о вышестоящий из всех вышестоящих, кроме Аллаха!
– За что же я вам, шпионам, деньги плачу, по тридцать таньга каждому? Ну-ка, быстро в суд!
Действительно, Ходжа Насреддин оказался в суде – там ему было предъявлено обвинение за неуплату налога на ум. Имущества у Ходжи Насреддина никакого не было. Но, когда мытарь попытался содрать с Ходжи налог за ишака, Ходжа сказал, что это не ишак, а осёл. С осла, как известно, взять нечего. Тогда стражники приволокли суфия в суд – уж больно умный! В суде местный кадий* оценил ум Ходжи Насреддина в полтаньга и приказал оплатить означенную сумму немедленно. На что Ходжа Насреддин отвечал, что его ум не стоит и четверти таньга, одной восьмой, одной шестнадцатой, даже, одной сотой таньга не стоит. Что, вообще, ум его – бесценный! Так, за что же тогда деньги платить?
Вот тут, как раз, подоспели стражники Эмира Бухарского. Так Ходжа Насреддин в который раз уже оказался во дворце, среди завистливых и подлых визирей.
– Ага, попался! – радостно вскричал Эмир, жадно потирая ладони. – Теперь-то не уйдёшь! Я из тебя выжму кое-что!
– Ну, уж, если народу от тебя деваться некуда, то мне подавно, – как бы смиренно отвечал Ходжа.
– Мы – власть! – вещал о себе во множественном лице, как и подобает царственной особе, Эмир. – Мы можем всё! Посмотри на нас – мы неказисты, плешивы, низкорослы, лживы и косноязычны. Но народ видит нас высокими, красивыми, грациозными, мужественными, честными и благородными. Почему так? Потому что мы так внушили нашему народу. Чтобы народ в нас видел божество, чтобы народ гордился нами! Иначе, с каким чувством он будет платить налоги? Как будет переносить обман, если кое-что наше грязное по жизни будет вскрываться? Казнокрадство, например, мздоимство, подкуп и прочее воровство. Есть мы, которые стоят над всеми, ниже есть слуги. Совсем внизу – народ. Мы давим на всё это сверху – и тогда получаем сок, в виде золота, серебра и прочего богатства. Народ выпускает сок! Но нам мало! Под нами ещё слуги наши и судьи. Наши запросы растут, а этот негодяй народ не спешит расставаться со своими кровно заработанными грошами. Ведь из грошей получается золото, из грошей! Кроме того, что мы давим на народ, мы ещё затягиваем на его животе пояс, так больше сока выходит из народа. Но что-то в последнее время стало мало сока выходить из народа… Мало! Я тебя отпущу, Ходжа, если скажешь что мне сделать, чтобы выпустить из народа ещё больше сока. А не скажешь – погублю! И учти, слуг, судей, шпионов, стражников трогать нельзя, они обеспечивают нам спокойствие. Хотя, внушаем мы нашему народу, что таким образом мы о нём заботимся, защищаем.
– От кого защищаем? – поинтересовался суфий.
– Как от кого? От других эмиров. Это наш народ! Только мы можем выжимать из него соки!
– Так, не переусердствуй, многоуважаемый, в затягивании пояса у народа, иначе лопнуть может! – предупредил Ходжа.
– Что лопнуть? – не понял Эмир. – Пояс? Живот?
– Терпение!
Далее Ходжа задумал обман. "Не всегда же мне быть честным" – сказал он себе – "Можно разок и соврать".
– Я могу предложить кое-что, – начал Ходжа, – Раз ты не можешь тронуть прихлебателей своих, подхалимов, судей, прочих узаконенных мошенников и воров, раз ты не можешь силой отобрать у них ворованные народные гроши, раз не можешь посадить их в тюрьму, тогда штрафуй их. Размер штрафа устанавливай сам. Тогда будут тебе дополнительные деньги.
– Учитесь! – воскликнул Эмир, обращаясь Эмир к визирям, – Вот ум, достойный высшего применения! Не то что вы, болваны, дармоеды, бездельники в колпаках. Так-так! Но что же нам делать с продажными судьями? Ведь это мы их поставили над народом, чтобы судить так, как нам надо.
– С судьями вот что – придумай им градацию, скажем, двенадцать рангов. Оплату и жалование – согласно рангу. А кто из судей попался на воровстве – снижай ему