— У Ругро не бывает легко… — вздыхает Эмма.
Я все же умудряюсь принять вертикальное положение, делаю так, как сказала Элла, и медленно, слишком медленно, собираюсь.
К тому моменту, как я выхожу из комнаты, проверив, что в этот раз я не забыла кристалл, волшебное зелье Эллы уже начинает действовать. Так что до полигона я добегаю, хлюпая ботинками по размокшей после вчерашнего дождя грязи.
Где-то глубоко в душе я все же надеюсь, что Ругро надоело ждать, и он ушел. Я бы получила от него втык и наказание, но как-нибудь потом. Но… я никогда не была слишком удачливой.
Куратор сидит на скамейке, прикрыв глаза. На нем легкая белоснежная сорочка и черные кожаные штаны, плотно облегающие мощные бедра. Он расслаблен и умиротворен. Но я каким-то внутренним чутьем ощущаю, что это все не так, совсем не так.
— Вы решили меня поразить сразу же всеми своими талантами, студентка Ройден? — не открывая глаз спрашивает Ругро. — Опоздать почти на час во второй день занятий? Пожалуй, у вас рекорд.
— Прошу прощения, у меня…
— Сколько раз нужно сказать, что мне все равно? — он резко поворачивается, впиваясь в меня жалящим взглядом. — Мне плевать на все ваши объяснения и отговорки. Мы занимаемся по моим правилам. И я требовал от вас присутствия на тренировках без опозданий.
Я хотела поблагодарить Ругро за то, что он вчера за меня заступился? Перехотела.
— Как скажете, профессор, — сжав кулаки, отвечаю я.
— Конечно, так, как я скажу, — он поднимается и делает два шага ко мне. — Вы считаете, что ваша неуемная сила даст вам безграничные возможности? Или для вас это все игра? А, может, мы просто чего-то о вас все еще не знаем?
В глазах Ругро клубится ярость. Я словно погружаюсь в это чувство, но понятия не имею, почему я вызываю его.
Оправдываться? Глупо. Перечить? Бессмысленно. Но показать, что я готова сдаться? Ни за что.
— Раз вы позволяете себе опаздывать, значит, считаете, что вам не нужны тренировки? — Ругро возвышается надо мной огромной скалой, грозной и нерушимой. — На полосу препятствий. Среднюю.
Во рту пересыхает, когда я вижу, что мне предстоит. Да, зелье Эллы помогло, я могу двигаться. Но обычная тренировка — это одно. Но то, куда меня отправляет Ругро — совсем другое.
Не позволяя думать, что я испугалась, я сжимаю кулаки.
— Я поняла вас, профессор.
Как назло, голос сорвался, но я, стараясь не хромать, иду к назначенной полосе. Она проходит на высоте около пяти метров над землей.
Никогда не любила высоту, и отец это знал. Поэтому когда ему надо было выбить из меня страх, он обязательно отправлял меня на стеклянный балкон с низкими перилами. И заставлял там… танцевать.
Воспоминание об этом заставляет вздрогнуть. Дыхание сбивается, особенно когда я случайно опускаю взгляд на землю. Голова тут же кружится, а к горлу подкатывает тошнота. Мертвой хваткой вцепляюсь в канаты на краю стартовой площадки.
Как я надеялась, что к этому можно привыкнуть! Но нет, каждый раз одно и то же!
— Вы должны дойти до конца полосы препятствия, студентка Ройден, — кричит мне снизу Ругро. — За каждое падение — начинаете со старта. Приступайте.
Сердце грохочет не в груди — в ушах. Перед глазами все плывет, но я заставляю себя дышать медленно и сосредоточиться на пути. Однако попадаю в первую же магическую ловушку. Падаю.
Магический барьер у земли активирован, и он замедляет мое падение. Однако все же я оказываюсь в грязи: не больно, но неприятно.
— Сначала! — с удовлетворением произносит Ругро.
Я вытираю лицо тыльной стороной ладони, стискиваю зубы и возвращаюсь наверх. Второй раз у меня получается пройти чуть дальше, я даже успеваю блокировать пару плетений, которые должны были отбросить меня назад.
Но в итоге я снова оказываюсь в грязи. Раз за разом я падаю на землю и возвращаюсь в начало. Мне кажется, грязь уже начала становиться моей новой броней. Волосы просто засохли паклями. А после какого-то из падений я, умудряюсь вывихнуть руку, поэтому часть плетений теперь удается криво.
Я нахожусь почти на самом финише, когда понимаю, что огромная деревянная планка, летящая прямо на меня, собьет меня так, что уже не встану. И остановить я ее не успеваю.
Группируюсь, зажмуриваюсь, ожидая удара, но… Его не происходит.
— Это провал, Ройден.
Ругро стоит, подняв руку и удерживая планку в метре от меня. Но он не выглядит таким же расслабленным, каким был, когда я пришла. Его тело натянуто, словно струна, как будто он… испугался?
— Ваше сегодняшнее опоздание будет стоить вам трех отработок в архиве, — подытоживает куратор, пока я спускаюсь к нему. — Начнете сегодня, я подготовлю все и отдам распоряжения.
В его глазах плещется что-то новое. Какая-то эмоция, которой до этого не было, кажется, берет верх, но Ругро безжалостно давит ее. Не дожидаясь от меня ответа, он разворачивается и, захватив свой кожаный камзол, уходит с тренировочной площадки. Я медленно, удостоверившись, что он не видит, опускаюсь на скамейку и закусываю губу.
Мерзавец. Бесчувственный… чурбан. Мне бы сейчас ненавидеть его, злиться. Но в моей жизни было многое, чтобы понять, что эти эмоции не принесут мне никакой выгоды.
Сейчас же испытания Ругро могут дать мне будущее. Но я не позволю куратору увидеть ни моей слабости, ни моих слез.
Даже не пытаюсь оттереть грязь с лица и иду в жилой корпус. Надеюсь, что хоть на завтрак не опоздала. Хотя из-за того, что зелье перестает действовать, все ощущения обостряются, раскаляются, и есть подозрение, что с рукой может быть вообще все плохо, а в горло даже крошка не полезет.
— Это что, новый твой прикид? — слышу насмешливый голос Филиса. — Такая попытка прикрыть свой потрепанный вид или наглядная демонстрация того, кем ты на самом деле являешься?
Я останавливаюсь на самом крыльце. Андреас со своими дружками и девчонками, которые хвостиком бегают за ним, рассматривают меня как забавную зверушку.
— Нет, Филис, — отвечаю я. — Всего лишь полезные с утра грязевые ванны принимала. Тебе тоже советую попробовать. Очень бодрит.
— Зачем тебе грязевые ванны? Ты и твоя репутация и так в дерьме.
— Ты мне так часто это напоминаешь,