Мои колени подогнулись сами собой — рефлекс тела, которое помнило этот звук по Холму. Правая рука взметнула тесак в защитную позицию.
За спиной Ульф издал звук, похожий на писк раздавленной мыши, и вжался в дверной косяк, перестав дышать.
Я резко обернулся к площади.
Туман искажал расстояние, глушил эхо. Сначала не понял, откуда идёт угроза — звук метался между домами, обманывая слух. Казалось, они везде.
А потом увидел его — из-за угла крайнего дома слева, разрывая серую дымку, вылетела фигура.
Это был не прыжок человека — тварь катапультировала себя в воздух, пролетая по пять метров за раз. Лохмотья погребальных пелен развевались за спиной, как рваные крылья. Серо-зелёная кожа, натянутая на череп, оскаленная пасть, полная гнилых зубов, и белые, пустые глаза, горящие голодом.
Цзянши.
«Слабый вроде бы, — мгновенно оценил мозг, переключаясь в режим анализа угрозы. — Движения дёрганые, координация нарушена. Один из тех, что сбежали».
Но даже этот «слабый» сейчас был для меня смертным приговором.
Мертвец приземлился на площади, выбив фонтан ледяной крошки, и тут же сгруппировался для нового рывка. Его голова дёрнулась, сканируя пространство.
Он не смотрел на меня, не смотрел на дом Вальдара — его цель была в центре.
Конь, почуяв тварь, рванулся на привязи так, что коновязь затрещала — встал на дыбы, бья передними копытами воздух.
Цзянши издал стрёкот — сухой щелчок зубами, и сорвался с места.
Видел все как в замедленной съёмке — тварь летела к коню. Когтистые лапы вытянуты вперёд, готовые вцепиться в горячую плоть, разорвать артерии, напиться живой Ци.
— Нет… — выдохнул я беззвучно.
Я стоял в пятнадцати метрах с тесаком, который дрожал в руке, с ногами, налитыми свинцом и не мог сделать ничего — физически не успевал. Даже если бы рванул сейчас, просто не добежал бы.
Мог только смотреть, как смерть летит к единственному существу, которое могло нас отсюда вывезти. Мертвец преодолел расстояние в два прыжка, но метров за десять до коня голова цзянши дёрнулась. Тварь словно потеряла цель, белые глаза скользнули по коню и… не зацепились.
Цзянши пролетел мимо и приземлился в метрах семи от крупа лошади, по инерции пропахал когтями землю, споткнулся, чуть не упал, но тут же выровнялся.
Тварь замерла, крутя головой. Ноздри — чёрные провалы, раздувались, втягивая воздух. Она чуяла жизнь, но не могла её локализовать — масло сбило прицел.
Черныш застыл, дрожа всем телом, из его ноздрей вырывались два столба пара, но конь не шевелился, будто инстинкт подсказал ему: замри.
Мертвец издал разочарованный рык, щёлкнул челюстью и, потеряв интерес к пустому месту, сделал новый прыжок вправо — в сторону жилых домов.
Серая тень метнулась за угол соседнего сруба и исчезла из вида.
Я выдохнул. Воздух со свистом вырвался из лёгких — сработало. Черт, сработало — теория оказалась верной, конь жив. В голове на секунду вспыхнула искра торжества — я обманул их.
Но искра погасла быстрее, чем успела разгореться, потому что следом пришла другая мысль.
«Тварь не ушла — она здесь, в деревне. И всё ещё голодна».
Площадь снова была пуста. Тишина вернулась
Я стоял на крыльце, вцепившись в перила, и слушал.
— Кай… — голос Ульфа за спиной дрожал, срываясь на плач. — Кай, иди сюда… Пожалуйста… Закрой дверь…
Я должен закрыть её. Должен задвинуть засов, подпереть лавкой и сидеть тихо, надеясь, чтобы масло на нас тоже работало, если тварь решит проверить дом старосты.
Это было бы рационально и правильно, но я не мог.
Шагнул назад, в дом, но дверь не закрыл. Вместо этого перехватил тесак поудобнее, вытирая вспотевшую ладонь о штаны, и встал в проёме, привалившись плечом к косяку.
Мой взгляд был прикован к ряду домов справа.
«Куда он пошёл? — лихорадочно соображал я. — За угол — там, кажется, жилые дома. Ставни закрыты, двери заперты, но для цзянши дерево может не быть проблемой».
Тишина длилась секунд тридцать — тридцать ударов сердца, каждое из которых отдавалось в висках.
А потом началось.
БУМ.
Глухой удар, словно кто-то с размаху ударил кувалдой по бревну. Звук донёсся из-за угла, от второго дома в ряду.
Я вздрогнул. Ульф за спиной зажал уши ладонями и начал раскачиваться, тихо подвывая.
БУМ!
Второй удар — сильнее. Дерево затрещало. Тварь не искала вход, а прокладывала его.
— Нет… — прошептал я.
ТРЕСК.
Звук ломаемых досок был сухим и коротким. Ставня или дверь — неважно. Преграда рухнула.
И сразу за этим — визг.
Женский крик — высокий, на пределе, полный животного ужаса — крик человека, который увидел в проломе своей защиты серую морду смерти. За ним — грохот падающей мебели, звон разбитой глиняной посуды и ещё один голос — тонкий, детский плач, переходящий в истерику.
— Мама! Мама!!!
Я стоял в дверном проёме, и ноги вросли в пол.
Пальцы на рукояти тесака побелели так, что казалось, кожа лопнет. Желваки свело судорогой.
Внутри бились два человека.
Один орал: «Там люди! Гражданские! Вмешайся! Делай что-нибудь!»
Другой: «Ты труп, если выйдешь. У тебя нет Ци и сил — ты не добежишь. Ты ничего не изменишь, только сдохнешь рядом с ними».
Крики усилились. К женскому визгу добавился мужской хрип — кто-то пытался защищаться, возможно, топором или вилами. Потом глухой удар и звук падения тяжёлого тела. Мужской голос смолк.
Женщина продолжала кричать.
Смотрел в туман, где за углом дома происходила бойня, и не знал, что делать.
Я спас коня — намазал маслом, и тварь прошла мимо. Прошла мимо животного, чтобы найти людей.
От автора:
Мир классического фэнтези, где в небесах парят драконы, рыцари спасают прекрасных дев, маги плетут заклинания, а главный герой идёт путём друида.
https://author.today/work/525931
Глава 17
Женский крик оборвался, как перерезанная струна. Звук, который секунду назад заполнял площадь, исчез, оставив после тишину.
Я стоял в дверном проёме, вцепившись правой рукой в косяк.
Потом детский плач, переходящий во всхлип, и тишина снова — она была хуже крика.
Рука с тесаком висела вдоль тела. Ноги вросли в порог. Я знал, что надо захлопнуть дверь, что надо задвинуть засов, подпереть лавкой. Знал, что это единственное правильное решение. Мозг знал, тело — тоже.
Но стоял и слушал пустоту, которая наступает после того, как умирает ребёнок.
На третьем году службы, зимой, мы приехали на вызов в Балашиху. Частный сектор, деревянный дом на два хозяина. Горела левая половина. За окном второго этажа кричала