Иль-Ферро. Вулканический грунт. Неизвестный, мощный компонент. Мой Внутренний Горн отозвался на эти слова жарким толчком. Я пять лет ковал крючки, пять лет сдерживал себя, а теперь мне предлагали вызов.
Я готов пойти на это не только ради Брока — ради себя. И от этого осознания стало горько во рту, а сердце заколотилось сильнее.
— Даже не знаю, смогу ли вступить в Гильдию, — произнёс я глухо, озвучивая последнее сомнение. — Будет ли у меня место, где плавить и ковать.
Сальери улыбнулся — тонко, едва заметно.
— Это уже твоя ответственность, мастер. Насколько мне известно, испытание длится неделю. Будь достоин, и всё будет. Я делаю свою часть — нахожу Брока. Ты делаешь свою.
Он протянул руку — ладонь была ухоженной, с аккуратными ногтями. За секунду до рукопожатия подумал: «Я продаю не только своё мастерство, но и право знать».
Но выбора не было — сжал его руку крепко и коротко.
— Договорились.
Сальери ответил крепким пожатием.
— Хорошо. Я найду твоего Брока. Уезжай спокойно, Кай. Через неделю увидишь нас обоих на Острове. А теперь — прошу, уходи. — Он мягко, но настойчиво подтолкнул меня к выходу. — Мне ещё нужно закончить разговор с гостем, которого ты так бесцеремонно прервал. Мы квиты, кузнец, но помни, кто кому сделал одолжение.
Он развернулся и пошёл обратно в кабинет, не оглянувшись.
Я двинулся к выходу через торговый зал.
Помощник Доменико стоял за прилавком — бледный, с поджатыми губами, смотрел на меня с ненавистью, но молчал. Я прошёл мимо, не удостоив его взглядом.
У двери на мгновение задержался возле той самой, дальней витрины. Стекло бликнуло.
[Микро-анализ завершён.]
[Объект: Стилет. Примесь: Кровь Глубинных Змеев.]
[Статус: Запрещённый сплав.]
Система высветила строку и погасла.
Толкнул дверь и вышел на улицу.
Прошло всего полчаса, но мир снаружи изменился. Солнце, которое ещё недавно слепило глаза, теперь коснулось черепичных крыш, окрашивая верхний ярус города в цвета раскалённой меди. Улицы Торгового квартала, днём залитые светом, теперь перечёркивали тени.
Сбежал по ступеням крыльца и огляделся. Город менял ритм: исчезла дневная суета, когда каждый спешил что-то продать или купить. Теперь люди шли быстрее и молчаливее, прижимая локти к бокам. Хлопали ставни, лязгали засовы, закрывая лавки до утра.
Я двинулся к Лестнице Цепей. Шаг был быстрым, но мысли тяжёлыми.
Внутри ещё звучал голос Сальери: «Не задавай вопросов». Я заключил сделку с дьяволом в бархатном камзоле. Пообещал выковать нечто неизвестное, используя неизвестную субстанцию, для неизвестного человека — согласился работать вслепую.
Где-то в закоулках совести шевельнулась горечь. Я оставлял Брока. Старый волк ждал меня, искал лекарей, верил в наш союз, а я уезжаю, оставив ему записку через скользкого торговца. «Я найду его», — пообещал Сальери. Но что, если нет? Что, если я просто бросил друга гонясь за силой?
И тут, перекрывая шум моих шагов и гул города, над крышами разнёсся звук.
Б О-О-М…
Вибрирующий удар бронзы родился где-то высоко, над портом, ударился о скалы и рухнул на улицы, заполняя каждый переулок.
Вечерний Колокол.
Вспомнил слова Ромуло: «Колокол Старой Башни бьёт один раз, на закате. Он делит сутки на две жизни, Кай. В одной ты торгуешь рыбой, в другой — торгуют тобой».
Лоренцо сказал: «На закате». Закат наступил.
Время вышло.
Я сорвался с места. Вниз по Лестнице Цепей уже летел, перепрыгивая через две ступени, скользя рукой по чугуну перил. Мимо проплывали закрытые витрины ювелиров и кожевников. Роскошь оставалась наверху, внизу ждала грязь и лабиринт.
Спустившись в Нижний город, сразу понял ошибку. В сумерках всё выглядело иначе. Знакомые ориентиры — яркие вывески, цветные тенты, кучи товаров — исчезли, поглощённые серым сумраком. Узкие улочки превратились в одинаковые тёмные щели.
— Чёрт… — выдохнул, останавливаясь на перекрёстке.
Куда? Направо? Или прямо?
Метнулся в проулок, который казался знакомым, пробежал полсотни шагов и уткнулся в тупик — стену, завешанную рыбацкими сетями.
Разворот. Обратно.
Сердце начало набирать ритм от страха не успеть. Если Лоренцо уйдёт… Если я опоздал… то всё зря. Сделка с Сальери, продажа кузни, предательство Брока — всё будет напрасно. Я останусь ни с чем, на грязной улице чужого города.
Но под слоем вины и тревоги, внизу живота, где спал Внутренний Горн, я ощущал… предвкушение.
Я хотел на этот Остров, хотел этот вулканический грунт, хотел этот «компонент», каким бы опасным он ни был — получив шанс вернуться к настоящему Горну, вцепился в него зубами.
«Я готов платить, — с ужасом и восторгом осознал, огибая очередную кучу мусора. — Я готов платить совестью, дружбой, чем угодно. Лишь бы снова взять в руки молот и бить по металлу, который может изменить мир».
Это осознание жгло, как кислота. Я был кузнецом, одержимым своим ремеслом.
— Дорогу! — рявкнул, едва не сбив с ног какого-то пьянчугу, вывалившегося из подворотни.
Тот отшатнулся, бормоча проклятия. Я не слушал.
Сапоги гулко стучали по брусчатке. Тени стали совсем густыми, в окнах зажигались огни. Город превратился в лабиринт равнодушного камня — ему плевать на мои терзания, на мои амбиции и на моих друзей. Он просто существовал, переваривая тысячи таких же беглецов.
Нужен ориентир. Глаза врали в темноте.
Я потянул носом воздух, отсеял запах тухлой воды из канала. Жирный чад из харчевни. И вот — слабая, но отчётливая нота корабельной смолы. Запах порта. Запах того самого тупика, где стоял «Медный Якорь».
Свернул влево, повинуясь чутью.
Впереди показался силуэт — приземистое здание склада. Рядом с ним— заколоченная контора с провалившейся крышей. Я помнил её! Утром, когда въехали, Энрике ругался, объезжая яму именно здесь. Значит, нужный переулок следующий.
Я прибавил ходу. Вот он, узкий проход, похожий на глотку, в конце которого, на фоне угасающего неба, чернел знакомый силуэт. Вылетел из-за угла и резко затормозил, едва не проехавшись подошвами по скользким камням. Передо мной был фасад из тёмного камня. Ржавый якорь на кронштейне скрипел, раскачиваемый ветром с моря.
Из-за массивной двери с железными полосами доносился гул голосов, стук кружек и смех. Жизнь там шла своим чередом.
Я упер руки в колени, восстанавливая дыхание. Пот стекал по лицу, щипля глаза. Успел? Или Лоренцо — человек, ценящий точность, уже ушёл, пожав плечами и решив, что деревенский кузнец струсил?
«Назад дороги нет, — подумал, выпрямляясь и вытирая пот со лба. — Кузня продана. Мосты сожжены. Брока я не нашёл, но сделку заключил».
Внутри пусто и звонко