— Спи, Зумрат.
— А ты?
— Скоро.
Она поколебалась, но всё же поднялась.
— Иди ко мне, когда сможешь, — сказала она, прежде чем исчезнуть в коридоре.
Я смотрел ей вслед и чувствовал, как наконец-то начинаю дышать.
Завтра я буду снова охотником.
Но этой ночью я просто позволю себе быть рядом с ней.
Зумрат
Я не сразу заснула.
После того, как Рашид вернулся, я чувствовала его напряжение даже сквозь тишину дома. Он не сказал мне всего, я знала это. Он просто сел в гостиной, погружённый в свои мысли.
Но он вернулся. Он был здесь и это главное.
Я сжимала угол подушки, прислушиваясь к каждому звуку, ожидая, когда он поднимется.
Минуты тянулись слишком долго.
И вот, наконец, дверь тихо скрипнула, шаги, такие знакомые, тяжёлые, уверенные.
Я повернула голову, когда он вошёл. Свет от коридора упал на его лицо. Тёмные круги под глазами, напряжённая челюсть.
— Ты не спала, — пробормотал он.
Я не ответила. Просто откинула одеяло, приглашая его лечь рядом.
Он не двинулся сразу. Сначала смотрел на меня. В глазах было что-то новое, что-то, что я не могла разгадать.
— Я не хочу, чтобы ты боялась, — тихо сказал он.
Я нахмурилась.
— Я не боюсь, когда ты рядом.
— Но я не могу быть рядом каждую секунду.
Я приподнялась на локте.
— Рашид…
Он опустился на край кровати, тяжело выдохнув. Я осторожно коснулась его плеча. Он был напряжён, как натянутая струна.
— Перестань тащить всё на себе, — сказала я.
Он посмотрел на меня, уголки губ дрогнули.
— Ты мне это говоришь? — его голос был тихим, хриплым.
Я улыбнулась.
— Да.
Он выдохнул, сжал мои пальцы в своих.
— Ложись, — сказал он.
Я подчинилась. Он скользнул рядом, крепко обняв меня, так, будто хотел впитать моё тепло.
Я чувствовала, как постепенно его дыхание выравнивается, как уходит напряжение.
— Ты спишь? — прошептала я.
— Нет.
— Тогда просто лежи так.
Он поцеловал меня в висок, его пальцы лениво гладили мой бок.
— Ты даже не представляешь, как сильно мне этого не хватало.
— Я представляю, — прошептала я в ответ.
И вскоре тишина комнаты заполнилась только нашим ровным дыханием.
* * *
Я проснулась первой.
Рашид всё ещё спал, его рука лежала на моей талии, удерживая меня в объятиях. Я чувствовала его ровное дыхание, тепло его тела.
Он устал.
Я осторожно убрала прядь волос с его лба, провела пальцами по щеке, по щетине. Он вздохнул во сне, но не проснулся.
Мне захотелось сделать для него что-то хорошее. Он был измучен дорогой, и после возвращения у него не было нормального ужина.
Я осторожно выбралась из его рук, натянула халат и вышла на кухню.
Там уже сидел Бека, разложившись на стуле с чашкой чая.
— О, хозяйка встала, — протянул он.
— Ты тоже рано, — заметила я, проходя к плите.
— Раненые спят плохо, — Бека ткнул себя в грудь, потом опустил взгляд на свою ногу. — Щиколотка всё ещё ноет, если тебе вдруг интересно.
Я закатила глаза.
— Интересно ли мне, что ты ведёшь себя как старик?
— О, вот и благодарность за моё терпение.
Я не ответила, просто начала доставать продукты.
— И что у нас на завтрак? — спросил Бека, потягиваясь.
— Что-нибудь сытное, — сказала я, вытаскивая разделочную доску.
— О, это хорошо. Я жутко голодный!
Я пододвинула к нему нож и положила лук.
— Порежь.
Бека прищурился.
— Ты думаешь, если я вчера помог тебе с пирогом, то теперь тоже буду помогать?
— Ну, ты же сам предложил.
— Вчера.
— А сегодня что изменилось?
Он картинно вздохнул.
— Я помощником к тебе не нанимался.
— Хватит ворчать, лучше займись полезным делом.
Бека взял нож, покрутил его в руке, потом с преувеличенной неохотой начал шинковать лук.
— Знаешь, ты не ценишь мою доброту.
— Какую доброту?
— Я ведь мог сделать вид, что сплю.
— Ну, можешь вернуться в постель.
— И оставить тебя тут одну? Ты же мне весь день это припоминать будешь.
Я усмехнулась.
— Может быть.
Он скосил на меня взгляд.
— Ты начинаешь мне нравиться.
— А раньше не нравилась?
— Раньше я сомневался.
— Так и знала.
Я поставила сковороду на плиту, разогревая масло.
— Слушай, а если серьёзно, ты что, правда так скучала по Рашиду за один день?
Я покосилась на него.
— Хватит преувеличивать.
— Не, ну правда. Я тут наблюдаю, значит, и думаю: она, вроде, без него нормально справляется.
— Справляться — одно, а жить — другое.
Он поднял брови.
— Ого. Это что, признание в любви?
— Это ответ на твой глупый вопрос.
Бека фыркнул, закончил резать лук и с гордостью придвинул мне доску.
— Ладно, раз я всё-таки вложил свой труд в этот завтрак, то надеюсь, он будет вкусным.
— Будет, — заверила я.
Я осторожно помешивала яйца на сковороде, раздумывая, как завести разговор. Бека неспешно пил чай, закинув ногу на ногу и лениво разглядывая кухню.
Я вздохнула, всё же решаясь:
— Бека…
— Хм? — Он оторвался от чашки, глядя на меня с прищуром.
Я постаралась сделать вид, что говорю совершенно невзначай:
— Рашиду удалось что-то разузнать в своей поездке?
Его лицо мгновенно стало непроницаемым. Он поставил чашку на стол и чуть склонил голову.
— В смысле?
— В прямом, — я прищурилась. — Он ведь не просто так уехал.
Бека продолжал изображать полнейшее непонимание.
— Он ездил по работе, — пожал он плечами. — Разве он тебе не сказал?
Я переставила сковороду на выключенную плиту и развернулась к нему, скрестив руки на груди.
— Бека, я не дурочка.
— Никто и не говорит, что ты дурочка.
— Я прекрасно понимаю, зачем он ездил.
Бека моргнул.
— А я прекрасно понимаю, что ты умеешь задавать неудобные вопросы.
Я медленно выдохнула, глядя на него с лёгким раздражением.
— Ты правда думаешь, что я не заметила, как он нервничал перед поездкой? Что не заметила, как он пытался скрыть, что едет не просто по делам?
Бека щёлкнул языком, покачав головой.
— Знаешь, ты меня пугаешь.
— Чем?
— Своей проницательностью.
Я закатила глаза.
— Перестань вилять.
Бека вздохнул, потёр затылок, явно решая, стоит ли ему продолжать изображать наивность или всё же сказать мне правду.
— Хорошо, — наконец выдал он. — И что же ты понимаешь?
— То, что он поехал за ответами, — сказала я. — К родителям Касима.
Бека нахмурился, снова взял свою чашку, задумчиво крутя её в руках.
— Ну… может быть.
— Может быть?
— Я не обязан всё тебе рассказывать.
— Значит, я права.
— А вот этого я тоже не говорил, — ухмыльнулся он.
Я покачала головой, снова отвернулась к плите, расставляя тарелки.
— Ты думаешь, я не заметила, что он вернулся злым?
— Он всегда немного злой, —