В одном из окон в доме Михаила горел свет. Софья облегченно вздохнула, повернулась к Яну Казимиру и протянула ему руку:
– Идемте со мной. Мы все ему расскажем. Он всегда знает, что делать, и он вас не тронет.
– Нет. – Ян Казимир вдруг почувствовал, что пришел в себя – голова перестала ходить кругом, но от этого стало еще страшнее. Он знал, что сейчас ему нужно остаться одному – подумать о том, что он только что совершил. – Идите к жениху. И, пожалуйста, будьте счастливы.
Он наклонился и поцеловал ее руку. Софья вздрогнула, посмотрела на него так, что он понял: она его не боится. Даже сейчас, после всего того, что увидела, хочет его спасти.
Она кивнула, повернувшись, открыла дверь и вскоре скрылась в тени.
***
Добравшись до своего дома, Ян Казимир сначала покормил кота. Мауриций сидел рядом, тревожно щурил глаза, потом стал ходить кругами по дому. Маховский сел за стол, открыл свою дорожную сумку, в которую наскоро были уложены некоторые врачебные инструменты, достал графитовый карандаш и листок бумаги.
Нужно было написать все…на тот случай, если он не выдержит случившегося, если снова помутится разум, и какой-нибудь голос скажет ему наложить на себя руки. Да разве же это и без голосов непонятно? Как же ему теперь жить?
Писал он долго, пытаясь тщательно подбирать слова, и все же, написанное казалось ему бредом. Поймет ли это кто-нибудь, если он все же…
Нет, так нельзя. С кем тогда останется Мауриций?
Он не знал, сколько времени прошло. В какой-то момент, очнувшись, он услышал за стенами дома шаги. Кто это? Полиция, жандармы?
Ян Казимир выхватил из своей сумки длинный картонный футляр, внутри которого лежала стеклянная пробирка, скрутил письмо и положил его туда, а пробирку заткнул пробкой и сунул в карман. Он допишет его позже, а пока надо поговорить с теми, кто явился сюда.
Выходя, он повернулся к Маурицию:
– Убегай, – сказал он. Кот неотрывно смотрел на него. – Иди к моим друзьям. А если со мной все будет хорошо, я заберу тебя. Беги или спрячься.
На улице его ждали люди, один из них вел в поводу лошадь. В темноте было плохо видно, но он понял – это пришли за ним. Он видел их силуэты, но вместо лиц почему-то были черные провалы, будто старинные маски моретты[6]с венецианского карнавала.
– Мы все знаем. Марина мертва, – донеслось из темноты леса, – Маховский, чертов предатель. Это ты убил ее.
– Я, – откликнулся он.
– Из-за тебя мы не добрались до того, за кем она следила. Пришлось задержаться в другом месте.
Что-то тяжелое дважды соскользнуло со спины лошади и дважды глухо ударилось о снег. Пытаясь продраться сквозь застилающую зрение и разум пелену, Ян Казимир подошел ближе, неотрывно глядя на темнеющие на снегу пятна. Но все было кончено еще до того, как он осознал произошедшее.
Обволакивающая все вокруг густым туманом боль обосновалась в пульсирующем виске. Последним, что пробралось в его угасающее сознание, был белый серп убывающей луны.
***
Ян Казимир уже не узнал, что виной всему стала случайность. Понимая, что не успеют догнать исправника Николая Михайловича, беглые ссыльные повернули в другую сторону – на пустую улицу, чтобы уйти в лес и добраться до Маховского, но наткнулись на Михаила и Софью. Два выстрела – и все закончилось.
Еще он так и не узнал, что вскоре в Омске раскроют заговор ссыльных, которые готовили убийства чиновников и полицейских. Что в лесах еще долго будут находить множество беглых преступников – среди них будут и поляки, и революционеры из «Земли и воли», и им так и не удастся начать восстание и построить республику, которую они хотели назвать Свободославией[7]. И что через год с лишним все те, кто пришел к нему ночью, будут убиты при попытке поднять мятеж на Кругобайкальском тракте[8].
И еще он, конечно, не знал, что вскоре его имя почти сотрется из истории на сто тридцать с лишним лет. На это время он станет всего лишь бумажной альбуминовой фотокарточкой на музейной полке, а вопреки логике и здравому смыслу убийцей прослывет вовсе не он, а та, которую он любил, и в чьей смерти оказался виноват.
Но в Евангелии говорится: "Нет ничего сокровенного, что не открылось бы, и тайного, что не было бы узнано".
Так и должно быть. Рано или поздно открываются секреты и восстанавливается справедливость. А те, кто когда-то бесследно исчез, возвращаются домой, пусть даже через много-много лет.
[1]От яйца (лат.) – то есть с самого начала.
[2]Локальная группа русских старожилов в Сибири.
[3]Великая работа (лат.) – в данном случае имеется в виду книга, которую Софья собиралась писать.
[4]Софья и Михаил упоминают героев комедии Уильяма Шекспира «Сон в летнюю ночь».
[5]Реальный случай, рассказанный в записке подполковника корпуса жандармов В.П. Рыкачева генерал-губернатору Западной Сибири А.О. Дюгамелю в конце 1865 г.
[6]Моретта или немая служанка – круглая, полностью черная маска из бархата, которую можно было удержать на лице, лишь одним способом – прикусывая специальный штырек. Носивший такую маску, соответственно, не мог говорить.
[7] Название республики, которую планировали после восстания в Восточной Сибири создать ссыльные поляки и русские революционеры в 1866 году.
[8]Восстание, поднятое ссыльными поляками в 1866 году в Прибайкалье.
Estel*
*Надежда (квенья, синдарин) – в произведениях Дж.Р.Р. Толкина это слово часто используется эльфами и является одной из самых важных составляющих эльфийского мировоззрения.
Даже сейчас, спустя двадцать лет, иногда – с каждым годом все реже и реже – мне снится та ночь. И все повторяется снова. Я чувствую тупую боль в груди и расползающуюся по телу, сковывающую движения тошноту. Я смотрю на черноту леса вдали и понимаю, что сейчас узнаю что-то страшное. И до сих пор думаю о том, что именно из-за меня все, что произошло в ту ночь, сложилось именно так, а не иначе.
***
Сережа и Дима, добежав до нашей пристройки, рухнули прямо на землю, пытаясь отдышаться. Первым пришел в себя Дима – подняв на меня черные глаза, взгляд которых казался более колючим, чем у его улыбчивого брата, он зашептал:
– Мы с Сережей ходили в лес…Дедушка, бабушка и все остальные спят, а мы давно собирались. Сережа все время предлагал пойти туда поохотиться на нечисть.
– Да это уже не важно, – прервал его отдышавшийся Сережа, – Полина, там Паша… – он махнул рукой в сторону леса.
Я